Книга с местом для свиданий

Впервые читаю так красиво и образно написанную книгу, где из кранов течёт сухая тишина, а надписи на табличках стираются от ежедневных взглядов.
Хоть роман и отдаёт пустотой и холодом, но это не тот холод, который от снега и зимой, а холод одиночества и мороз страха, который продиктован близостью военных действий.
Чего не отнять у Горана Пе́тровича, так это поэтичности языка и богатого на образы текста.
Чтобы проникнуться книгой, надо подключить чувственное восприятие и провалиться в историю, как это делают главные герои, для которых книги стали местом свиданий, ведь они могут там встречаться, когда читают одно и то же произведение.
Прежде всего это роман о любви, роман о книгах и роман о любви к книгам.
Интересно, что здесь раз двадцать появляются "Сафьяновые переплёты", как и в прошлом романе, где в такие переплёты одевали поддельные книги. Только здесь ещё уточняется, что этот материал появился в марокканском городе Сафи, в чью честь и получил своё название.
Произведение очень необычное, я бы даже сказал странное.
Даже работа героини очень необычна, она помогает разбирать воспоминания одной старой леди, посещающей "уже" или "ещё" несуществующие магазины.
А для вводных пояснений герои использую реку, понимаете, да: река, вода, водные, вводные...
Немного подпортило впечатление, что даже в книге про любовь упоминается война, как и почти в каждой книге. Продолжаю искать книги без войны и Вам таких же желаю.

ПОСЛЕВКУСИЕ

В котором говорится
о любви к чтению, как к способу любить и понимать мир,
о грезах, меланхолии, воспоминаниях и фантазиях, сила которых мощнее силы мирового устройства, где правит расчет, практичность, действие,
о боли за родину, которая натерпелась как гиря в мясной лавке,
об отчаянии безответной, неузнанной эпистолярной любви, которая прекрасней настоящей,
о способе завладения имуществом, памятью и сознанием,
о контроле неконтролируемого - мыслей,
и все это в эдемском саду, прилегающем к прекрасной вилле, в которой есть кухня с аппетитным запахом кушаний, в которой лишь иногда смотрят в поваренную книгу, библиотека с книгами-мирами, музыкальная гостиная, где играет арфа, спальни с кроватями-болдахинами и шторами в тон им,
в котором возможно будете жить… вы?
в котором хочется окрестить эту книгу сербским «Мастером и Маргаритой», жившими в "былом" Белграде, но разве я могу?

…Очень рано я поняла, что читая можно путешествовать по абсолютно всем мирам, реальным и нет. Можно разговаривать с аптекарями, царями, профессорами, прекрасными дамами и рыцарями, адвокатами, врачами и всеми остальными без ограничения, живущими во все времена - до и после. Поняла еще тогда, когда ребенком читала историю про селезня, живущего в запруде. В запруде была холодная, непрозрачная вода, отдающая тиной и даже когда я опустила руку до плеча, намочив рукав платья, дно не нащупывалось. Потом я ездила в обозе Македонского, беседовала с Екатериной Медичи и всеми последними королями Валуа, потом пряталась за соседним столиком во французских кафе, подглядывая за героями Мопассана, потом, потом…

Но я не видела никаких других читателей там. Может быть, одна читала, а может, просто это не мой уровень. Даже когда начала читать вместе с ЛЛ и имея возможность знать, что читают другие, все равно, ни разу, не видела их. Только когда выныриваю из книги... я или они, только тогда можно узнать, что происходило с ними и со мной там…

Теперь я знаю, что видят подростки и дети, взращенные в компьютерных мирах, когда ничего не замечая вокруг они смотрят в скважину иной реальности. А может, они не смотрят? Может, они там и есть?

P.S. Да, я сошла с ума.

Мне понадобилось три дня, чтобы собрать воедино впечатления от книги, которая начиналась как мучительная тягомотина, которую надо прочитать, раз уж Killwish так распорядился. Мысленно обругала себя за то, что тащу в виш что попало, попыхтела страниц 30 и ... пропала. Пропала в тонком, прекрасном, бьющем прямиком в сердце любого читающего человека мире. Как ни странно, при всей моей любви к фэнтези и фантастике, я не умею воспринимать магический реализм, если он не латиноамериканский. То есть, у меня в голове где-то стоит указатель, что магический реализм - это не чудеса, а мировосприятие, когда чудеса составляют часть обыденности, а это как раз свойственно литературе Южной Америки, и вообще просто их менталитету. И вот за этот год второй раз встречаю магический реализм славянского происхождения, и оказывается, что он гораздо пронзительнее и трогательнее взлетающей в небо девушки Маркеса...

Белград, наши дни или около того. Действующие лица: Адам Лозанич - студент, филолог, в качестве редактора и корректора подрабатывает в журнале, постоянно нарываясь на неприятности с редактором, который в своей статье запросто может написать о полярных медведях, пасущихся прямо тут за городом. Девушка Елена - вечно под мышкой английский словарь, вечно в мечтах о том, как она уедет в благословенную желанную страну, как только будут готовы документы, а пока приходится подрабатывать компаньонкой у странноватой старой девы...

Что общего между этими людьми, а также бывшим сотрудником госбезопасности Сретеном Покимицей, глухой служанкой Златаной, профессором археологии и рядом не очень чётко описанных личностей? А вот что - они могут встретиться ... в книге. Вообще-то, это могут все люди. Если кто-то читает одновременно одну и ту же книгу, совершенно точно перед ними разворачивается описанное, отражается в их глазах, входит в их сердце и разум - и стоит только в это поверить, как вы уже там, на тех лугах, осыпанных весенними цветами, в тёмном лесу или на прекрасном балу... И коли ты не один читаешь книгу - вот и встреча.

Вот кого я не упомянула среди действующих лиц - Анастас Браница, человек отдавший жизнь написанию книги, которая должна была стать домом для его любимой девушки. В реальной жизни он не посмел (а возможно, даже и не захотел) подойти к ней, тем более, что всё равно они были из слишком разных семей, и ничего бы не получилось. Но в книге - в своей книге - он создал мир, подробный, красочный, выверенный до последней точечки купленными в реальности чертежами, украшенный картинами, мебелью, антиквариатом, арфой, тоже существующими в реальности, который до последнего штриха был таким, как нравился им обоим. Любовь в книге, страстная, чистая, настоящая, в жизни не состоялась, не получилась. Только пятна от фиолетовых чернил иногда появлялись в самых неожиданных местах нарядов Натали, а пуговицы жилета Анастаса бывали испачканы её любимой пастелью нежных тонов...
Покимица (в своё время ловивший мятежников на Бежином лугу Тургенева), а ныне работающий садовником в мире книги:

Уже упомянутый Адам получает заказ - кое-что исправить в мире книги. Саму книгу в прекрасном сафьяновом переплёте ему приносит очень неприятный, но явно богатый человек. Это его жене "кое-что" не нравится на прекрасной вилле и в саду, особенно пергола в кроваво-красными розами... А Елена волей-неволей сопровождает в этот мир свою хозяйку, неотвратимо теряющую память, но до сих пор помнящую, как Браница приходил к ней, влюблённой в него дочери хозяина книжного магазина, советоваться насчёт слов, предназначенных другой...

И честно говоря, рассказать о книге так, чтобы можно было её почувствовать, я не умею. Она нежная, странная, внушающая желание открывать новые и новые страницы, потому что

Нас вычислили!
Нас тысячи и тысячи - лайвлибовцев, не просто читающих, но живущих книгами, погружающихся в их глубины, ежедневно поглощающих их сладкий яд.
Похоже, нам недоступен высший уровень чтения, мы не умеем видеть и узнавать друг друга в таинственных несуществующих мирах за шелестящими страницами.
Потому-то сейчас мы здесь, в сети, читаем, выплескиваем пережитое на виртуальные страницы, часами переговариваем прочитанное с друзьями, большинство из которых никогда не увидим наяву.
Но он вас вычислил, этот Горан Петрович, он нас рассекретил.
Мы нашли своё место для свиданий, не владея секретом «полного чтения», не умея встречаться за книжными обложками, но всею душой желая этого.

Кому-то он дан изначально, кого-то обучили этому странному дару полного чтения.
Владеющий этим даром, открыв книгу, целиком проникает в неё, уходя в всё дальше и глубже от первого, верхнего смыслового слоя слов, рассматривает, изучает.
Осматривается, обживается. Узнает соседей и заводит знакомства.
Встречает ЕЁ или ЕГО. Влюбляется. Безоглядно, страстно, смертельно.
Чтобы вынырнув в обычную жизнь, не узнать возлюбленную. Или узнать – но не быть узнанным…
И тогда начинает строить, лепить, ваять, творить собственный мир, тот, где они вместе.
Мир за обложкой. В книге без героев и событий.

Ах, какая прекрасная выдумка, какая притягательная фантазия автора – эта книга с местом для встреч.

А что, если это не выдумка?
Что если сегодня, сейчас я открою Экзюпери , а там …
Там у потухшего вулкана рядом с Маленьким принцем сидит и беседует с большеухим Лисом светловолосый мальчишка, в которого я была влюблена когда-то давно.
Эту книгу он знал наизусть. Что если он и сейчас в ней бывает?
Прекрасная выдумка. И страшная.
Мы ведь скорее всего просто не узнаем друг друга….

Я в ужасе. Вот абсолютно серьезно и без шуток.
Писать что-то о настолько личной и важной для меня книге - это очень сложно. Но хочется сохранить, зафиксировать хотя бы часть эмоций, поэтому буду пробовать. Включаю осеннюю "Unforgettable" Nat King Cole и ещё раз окунусь в эти воспоминания.

Когда я читаю Горана Петровича кажется, что кто-то укутывает меня теплым одеялом. Сама не понимаю, как это может делать книга, но в данном случае это именно так.
Воздушным, невесомым узором собираются слова под рукой автора и создают Книги. Достаточно просто открыть книгу, чтобы узнать Петровича. Его волшебный, сказочный, какой-то совсем не похожий на другие взрослые книги магический реализм чувствуется с первых строк, и сразу понимаешь, есть ли контакт. Удастся ли тебе совпасть с этой историей или не стоит даже и пытаться.
У меня получилось. Не только совпасть, но и проникнуть в этот мир. И, кажется полюбить.
Независимо от того, что происходило в моей жизни в первые несколько дней октября: радовалась ли я золотистым краскам осени, грустила, делала скучные и муторные дела или, придя домой, падала от усталости - в любом месте, где был свободный момент, я открывала книгу, и тут же все остальное переставало иметь значение. Настолько теплый, уютный, чем-то родной мир скрывается под обложкой.
И, как поется в другой известной песне: «Любовь в воздухе».
Она здесь везде.

• В строчках о читателях и книгах. Об особой химии, которая рождается, когда они встречаются. Особенно, если это тот счастливый случай, когда случилось идеальное совпадение автора и читателя. О душе, которая может прятаться в скучном для вас романе, который в этот же самый момент зажжет сердце читателя в другом уголке земного шара.
О совпадениях и несовпадениях, ради которых стоит перерыть множество томов и встретить ту самую книгу.

• В смертельном преступлении и предательстве. Совершенных во имя веры и любви. Ужасных и непростительных, но гипнотизирующих силой страсти, вложенной в них. Крохотные отметки этой трагедии: бледные руки, сжимающиеся на горле, секундное движение спускового крючка, брошенный томик Тургенева и розы, распустившиеся в волшебном саду - вот сухой остаток, который намертво зацепился в голове читателя и, кажется, не скоро её покинет.

• В глупой, рассеянной девушке, достаточно влюбленной, чтобы любить. Но недостаточно любящей, чтобы решиться поверить.
• В мечтателе, прожившем жизнь в книгах. Одиноком путнике и строителе, который тратит свои дни, создавая место для свиданий.
Только пятна чернил и пастельные следы в сосновом бору остаются безмолвными свидетелями великой любви. И река, несущая свои воды вместе с мрачным грузом, отданным ей жизнью.
А книга теперь будет просто книгой. Или местом для свиданий, куда заглянут уже совсем другие посетители, не способные оценить масштаб и красоту подвига во имя любви.

• В любви бескорыстной и безраздельной, которую можно с болью и счастьем пронести через всю жизнь. А потом на закате попытаться собрать ускользающие слова, застегнуть платье, собрать чемоданы и открыть книгу.

• Да, в конце концов, лично для меня в каждой строчке и каждой запятой.
Это ве-ли-ко-ле-пно!
Каждой клеточкой и молекулой себя самой я радуюсь, что когда-то в моей жизни появились книги этого магического серба.
Неповторимо музыкальные, родные, душевные. Те книги, после которых хочется замереть и попытаться хоть на секунду отвлечься от повседневной круговерти. Посмотреть, как неторопливо колышется от ветра яркий кленовый листок, с еле уловимым грохотом падают в осенние лужи капли, а где-то рядом может быть прямо сейчас у той парочки, что идет тебе навстречу в парке начинается их собственная история.

Если вам кажется, что что-то идет не так или меланхолия грозится обнять своими холодными лапами, просто попробуйте. Вдруг открыв эту книгу и проникнув в её мир, вы найдете лишнюю прививку счастья и гармонии, которая вам сейчас совсем не помешает?

Участвовали когда-нибудь в совместном чтении? Списки на лето по литературе в школе, а сейчас — с подружкой, чтобы вместе прочитать большое произведение, за которое одной браться страшно? Значит, вы поймёте о чем пойдет речь в этой книге.

Сюжет в том, что влюбившись, человек способен на многие безумства, например, описывать свой будущий дом во всех мельчайших подробностях девушке, с которой ни разу не встречался в реальной жизни. И при этом быть холодным к горящим зеленым глазам другой девушки, которая влюблена в тебя без памяти. А потом, разочаровавшись, опубликовать свои письма большим описательным романом — без героев, без событий, но подарить всем скитающимся, страждущим место, где можно переночевать, подкрепиться и послушать волшебные звуки арфы.

Вообще, я сейчас под очень большим впечатлением. У меня в руках книга, где воспоминания хранятся в подушках и шкафах, где есть часы, поперхнувшиеся временем, и сундуки, обитые внутри присборенным и простеганным запахом другого мира. Здесь, в лучших традициях Маркеса, мистический реализм переплетен с жизнью большого народа — не просто сербами, югославами, русскими — здесь вся наша славянская душа. Немного не последовательная, где-то жестокая, но открытая и любящая, готовая принять, понять, простить.

Из истории я знаю, что 20 век потрепал сербов в каждом поколении. Дай бог, чтобы 21 отступил от этой традиции. И я понимала, что рана открыта и болит. Но, друзья, масштабов этой трагедии я до конца не осознавала! И что это за общение с книгой, если не сеанс одновременного чтения, когда, читая, испытываешь всю боль народа вместе с ним физически!

Это не легкое чтение, не отпускное, не праздничное. Здесь нет драйва, динамики и экшена. Здесь погружаешься в пучину меланхолии и другого течения времени. И я не возьмусь советовать это всем и каждому. Но тем, кто любит романы о романах, книги о книгах книг, о печальной и неразделенной любви, о неторопливых и неслучайных стечениях обстоятельств, вот им я бы посоветовала это к прочтению.

При чтении книги Петровича у меня постоянно возникала ассоциация с Тенью ветра Карлоса Руиса Сафона. В той и другой существует книга когда-то непризнанного автора, которая одновременно становится как объектом поиска, так и объектом уничтожения и осквернения . Все зависит от того, кто и что хочет в ней найти.
Вот вокруг этого нетленного труда и начинается все движение, события, в которые вовлекаются самые разные люди с самыми разными целями и намерениями. И похожая атмосфера таинственности, загадочности и любви, способной творить чудеса в прямом и переносном смысле. И замечательное погружение в национальные особенности, традиции, историю, в данном случае Сербии.

Когда-то Анастас Браница, тогда еще обыкновенный маленький житель Сербии, потерял своего отца, на память от которого остались книги и часы, прекратившие свой неумолимый бег в тот миг, когда сердце храброго воина остановилось навеки. Именно оставшаяся от отца библиотека привила ему любовь к чтению и книгам, которые способны подарить не только новые знания, впечатления, эмоции, но и новые незабываемые встречи, чувства и желания, стать той дверцей, способной открыть вход в новые радужные миры, искрящиеся неизведанным , манящие и обещающие, что мечты сбудутся. Нужно только уметь не просто читать, а читать так, чтобы они сами пожелали тебя провести туда, что таится на их страницах.

Именно там и происходит встреча Анастаса с Наталией Увиль, ставшая поворотным пунктом в его судьбе и запустившая целую цепь необратимых событий и способствовавшая написанию книги, в которой нет действия, развития сюжета, но по красоте текста, описывающего Рай для влюбленных, содержащегося на её страницах , скорее всего ей нет равных среди написанных .

Книга просто наполнена до краев любовью, не всегда счастливой, не всегда взаимной, но она безусловно всем помогает жить, а кому-то и переоценить ценности, взглянуть на вчерашние свои поступки другим взглядом и постараться исправить хотя бы что-то из того, что еще не утрачено навсегда. Ведь герои и действие всех временных пластов ( а их в книге несколько) происходит в бурном, зачастую жестоком двадцатом веке первой его половины, мировые и национальные события которого не могли не наложить отпечатка на жизни людей.

Читая этот роман для совместного чтения, не раз приходит мысль о том, что жить нужно не только книгой и в книге, но и в реальном мире дать себе шанс на счастье и любовь, успеть сказать нужные слова, не побоявшись непонимания, протянуть вовремя руку, пронести преданность другому и своему делу до конца, за которым вечность, не предать других, а следовательно и себя. Жить, верить, любить, творить...И тогда может случиться чудо и остановившиеся когда-то часы снова пойдут своим ходом.

Эх, почему эта книга не попалась мне после "Дома, в котором…" или после другой какой-нибудь книги, снесшей мозг? Это было бы так своевременно, так помогло бы обработать эмоции, нежно утешить и поддержать тут же мою теорию, сказку, в которую я верю, о том, что книга — целый мир.

Несколько слов о "Книге с местом для свиданий". Эта история о:

— молодом корректоре, подшивающем тюлевые занавески и реконструирующем имение из загадочной книги в сафьяновом переплёте;
— о молодой девушке, которая по ночам учит английский язык и мечтает уехать из своей страны, а сбегает в книгу;
— о теряющей память, пожилой даме, которая однажды открыв книгу оказывается с огромными чемоданами на территории загадочного имения;
— об одиноком влюблённом юноше, всю жизнь свою посвятившем чтению и письму, и странному собирательству описаний диковинных вещичек и неизвестных слов;
— о недостаточно мечтательной юной француженке, фантазии которой не хватило на то, чтобы поверить и не забыть, и которая так и не поняла причину возникновения чернильных пятен на пуговицах своего платья;
— о шпионе, его предательстве и любви, которую он пронёс через всю жизнь, через всю книгу;
— о зеленоглазой девушке и её подушке с обещаниями и о романе, который она помогла создать и превратить в жизнь;
— и о многом многом другом.

Прекрасней всего идея книги, как места чтобы уйти или забыться, спрятаться от реальности или наконец-то встретится после долгой разлуки, а в один прекрасный момент не вернуться обратно. Я хочу так же, хочу уметь читать сквозь строки и слова, проникать внутрь. Горан Петрович приоткрыл лишь маленькую щёлочку этого дара. Мне её не хватило, оказалось мало.

Книга с волшебством внутри. Какая-то странная возникает при чтении атмосфера, благодаря которой я тоже отказываюсь немного внутри книги, встречаясь там с необычными незнакомыми людьми, и обмениваясь с ними записками. Специфическое вляние на меня - это желание оказаться в Сербии, потому что Петрович раз за разом убеждает меня в том, что какая-то часть меня там затерялась, и чтобы ощутить себя цельной, мне нужно именно в тех краях себя поискать. Сама идея уходить в книгу , бесспорно, лежит на поверхности, и множеством книгочеев день за днем реализовывается, но, согласитесь, тех книг, которые действительно уносят нас от реальности в свой мир букв и слов, придуманных образов и ярких событий - не так уж много. :) Книга Петровича - как раз из таких. Рассказывая о вполне обычных людях во вполне понятных обстоятельствах, она добавляет небольшой элемент магии - и вот уже привычный мир наполняется неведомыми доселе возможностями.
Иногда хочется такого волшебства в нашей жизни, чтобы немного расцветить её будничность, но уж точно, это из тех фантазий, которые не раздражают своей искусственностью, а вдохновляют идеей. :)
Хотя на самом деле, все не так романтично, как могло бы быть. Потому что на страницах книги появляются персонажи, цель которых - изменить и даже стереть реальность. Поменять мебель в знакомом доме, уничтожить розовый куст... Вроде бы мелочи, но это же только пример. И тут вся романтика книжной магии оборачивается нам практически оруэлловским героем, ежедневно редактирующим и переписывающим прошлое. И вот это уже почти страшно. Потому что если влюбляться на страницах книги нам кажется чудесным, то кто же обещал, что все свидания на этой территории окажутся столь же приятными?
В общем, благодаря Петровичу я снова в очередной раз почувствовала красоту и хрупкость реальной жизни, её несовершенство, неотменимость поступков, сказанных слов, случившихся встреч и разлук... Может, именно этого он и добивался, этот волшебный серб с невероятной фантазией и любовью к красоте слова? Спасибо ему.
Очень хочется поискать себя в Сербии...

«Verba  volant, scripta manent»
Слова улетают…
…написанное остается! 

А вот это уже волшебство!  Как-будто другой автор, как-будто впервые с ним  знакомлюсь, как-будто не было утомительного "Атласа, написанного небом".

Почему волшебство?  Возможно потому, что книга совершенно очаровательна. Читается легко, быстро, с нею забываешь о времени. В неё погружаешься целиком.
Её сюжет не сравнить с другими. Она оригинальна и загадочна. Книга-искусительница, книга-мечта, книга-бесконечность.
Что в ней такого, что заставляло откладывать чтение, закрывать глаза, представляя образы и героев? Я тянула время.  Я не хотела, чтобы она заканчивалась.

В ней есть  душа. Правду вам говорю. Легким ветерком трепещет она между строк, мимолётным сквознячком пролетает в построенном из букв особняке, звучит в голове невероятно нежной мелодией арфы.
Эта книга отображается у меня в глазах. Она настоящая, хоть всё, происходящее в ней, вымысел.

Страсть к чтению. Любовь к книгам. Это привычка или хобби? Уметь читать и любить читать-это одно и то же?
Что если любить читать-это не только умение слагать буквы в слова, а слова в предложения?

Оказывается, можно читать не просто книги, а свою жизнь, и жизнь других. И даже менять что-то, если тебя не устраивает. Всего лишь стереть одно слово, переместить одну букву, зачеркнуть одно предложение-и ты вершитель судьбы, своей или кого-то из окружающих. Ты почти бог-ведь  одним росчерком пера  можешь убрать колючку из-под ног любимой, или купить кофе в закрывшейся давно лавке, о то закупить продуктов в магазине, который так никогда и не открылся, но был очень детально спроектирован.

Нет, я не буду пересказывать сюжет, давать характеристики героям, перечислять их достоинства и недостатки. Как-то всё это не для этой книги.  Скажу просто, что главные герои-избранные, те, кому повезло обладать талантом "полного чтения": умением погружаться в книгу настолько, что разница между настоящим и прочитанным стиралась. Они буквально вживаются в книгу, растворяясь в перипетиях чужих мыслей и слов. Кому-то это придаёт  уверенности в себе, кто-то нашёл любовь, кто-то потерял.  Хорошо это или плохо-не знаю. Ведь "существует три вида читателей, по классификации старого педанта Гёте. Первые наслаждаются, не вынося суждений, третьи выносят суждения, не наслаждаясь. А те, что между ними, выносят суждения, наслаждаясь, и наслаждаются, вынося суждения. "
Вот теперь и думаю, какой я тип читателя и что мне с этим делать.