Книга с местом для свиданий

Действие романа сербского писателя Горана Петровича, представляющего собой причудливое переплетение фантастики и реальности, разворачивается на фоне подлинных событий из истории Сербии первой половины XX века.[/quote]

[url=https://spaces.im/diary/read/user/notreal/nemnogoobomne-2061602363/?irb526786=1]Немного обо мне[/url]
Telegram-канал "Моменты" - https://t.me/imoments

[quote]Анастас Браница все больше замыкался в себе, все большее расстояние отделяло его от сверстников и домашних. Он был не таким, как другие, и из-за этого чувствовал какую-то маленькую, почти ненужную радость. Больше, чем радость, ему не давало покоя смущение. А ввиду того, что он все чаще и чаще во многом расходился со всеми остальными, верх брала огромная печаль.

Лишь изредка бывало наоборот. Например, тогда, когда урок природоведения во Второй мужской гимназии раз в неделю совпадал с уроком естествознания в Женском педагогическом училище. Дело в том, что очень часто и здесь и там читали один и тот же учебный материал. И случалось, что школьники, как мальчики, так и девочки, вопреки рекомендациям Министерства просвещения относительно нежелательности смешения в учебном процессе мужского и женского пола, собирались вместе благодаря какому-нибудь общему предмету изучения, например известному учебному пособию «Флора княжества Сербия» Иосифа Панчича, и в тени описанных там сосен редкого вида на весенних склонах горы Копаоник с большим или меньшим вниманием вникали в особенности этого уникального растения, притом, что каждый из присутствующих даже не осознавал, что буквально рядом с ним кто-то есть. Разумеется, за исключением Анастаса Браницы с раскрасневшимся лицом, еще больше смущенного присутствием такого количества барышень, а в особенности одной из них, подвижной худенькой девочки со светлыми волосами, заплетенными в косы, которая в отличие от всех остальных смотрела не через него, а прямо на него.

Ввиду того, что за такими днями обычно следуют бессонные ночи, мальчику начало казаться, что живет он только ради этих особых мгновений, ради уроков природоведения, ради упоительных сорока пяти минут, когда среди множества болтающих девчонок он вдруг замечает ее лицо с обращенными на него большими глазами. И сколько страданий принесло Анастасу ее почти трехмесячное отсутствие, когда из-за воспаления легких она перестала ходить в школу, и он как безумный целыми днями читал и читал все, что могло иметь хоть какое-то отношение к флоре и фауне, в надежде, что это поможет им снова встретиться!

— Браница, уж не собираешься ли ты специализироваться на ботанике? И запомни, наконец, своей головой, что разрешено брать только по одной книге! — окоротил его подозрительный библиотекарь гимназии, когда Анастас потребовал выдать ему на дом целый список названий по частным вопросам этой науки.

И тем не менее вся эта давящая тяжесть и сжимающая желудок тошнота в мгновение ока улетучились, когда девочка вдруг неожиданно появилась снова, заметно ослабевшая, но с прежним, не угасшим теплом в глазах, причем было похоже, что она тоже с нетерпением ждала встречи с ним. Любовь действительно творит чудеса. И, сам не понимая, как это оказалось возможным, читая книгу Савы Петровича «Лекарственные растения Сербии», Анастас нагнулся и сорвал цветок бархатца, рядом с которым в скобках было написано по-латински: kitaibela vitifolia. Она приняла подношение, застенчиво опустив ресницы, и мальчик потом долго жалел, что в тот момент не сказал ей хоть что-нибудь, все равно что, потому что был уверен — она бы услышала его даже на разделявшем их расстоянии, за другой партой, в другой школе, на другом конце города.

«Что я за дурак дурацкий!» — корил он себя ночью, до самого утра ворочаясь в смятой постели, то вставая, то опять ложась.

Видимо, именно этот промах заставил его при следующей встрече вытащить из кармана чернильный карандаш, лизнуть его кончик и на коре ближайшей березы написать свое имя. Она улыбкой дала понять, что все поняла и что наряду со всем, что ей пришлось прочитать во время урока, она прочитала и это слово. Более того, она протянула руку и под крупно выведенным словом АНАСТАС подписала череду букв — МИЛЕНА. Именно так и было написано на коре березы.

— Браница, что ты там роешься в книге?! — Тощий преподаватель природоведения, которого ученики прозвали Лесник, встал, вышел из-за своего стола и устремился к мальчику, все еще не сводящему взгляда с лица девочки.

Анастас вздрогнул, заметался, положил ладони на страницы раскрытого учебника, пытаясь прикрыть написанные на полях слова. Но, увы, было поздно.

— Анастас?! Милена?! О, да тут настоящий роман! Стыдись, Браница! И приготовься рассказать о своем вандализме господину директору! — выговаривал ему преподаватель, в то время как по классу шелестело беспощадное хихиканье.

Все закончилось строгим выговором. Но настоящим наказанием для Анастаса Браницы стало новое исчезновение девочки. В сущности, она больше так никогда и не появилась. Болезнь легких вернулась, превратившись из воспаления в туберкулез, он слышал, как об этом перешептывались ее соученицы. Последний день Милены в Женском педагогическом училище был также омрачен насмешками и ехидством подруг, равно как и замечанием, что рисовать на полях книги недостойно примерной ученицы. На лежавшем перед ней учебнике естествознания, сбоку на полях, было написано его и ее имя.