Попугай, говорящий на идиш

Сначала напишу о истории "Муж графини".
После революции тот, кто был не из пролетариата, подвергался, мягко скажем, дискриминации. А у рабочего народа появилась возможность выехать оттуда, где жило и дышало крепостное право. И особенно санкции во все времена касались так называемых (простите, важен антураж) жидов. И вот молодой еврей едет в столицу. Он привыкает держать непослушное перо в грубых мозолистых пальцах, он так же, как и остальные трудяги, после смены стремится к знаниям, к новой профессии.
И была одна хрупкая бледнолицая девочка -- раскулаченная Кутузова-Голенищева. Внучка того самого, да-да, одноглазого героя Кутузова. Того самого, что остановил самого Наполеона. О Бонапарте. По мне --- тот же очередной европейский Гитлер, только другого века. Это ж Европа!
Ну да ладно... Образованная девочка-техничка вытирала белыми, не привыкшими к работе пальчиками грязь с пола, что оставляли ботинки этого самого получавшего знания пролетариата...
И случилась Любовь... Девочка была как тень -- привлеки она внимание, тут и до расстрела недалеко.
И теперь молодой еврей подмочил свою партийную репутацию...
Весь мир против этого брака. Только парень был честный -- не прятался и гордился происхождением жены, нищей графини. И создавал себе препятствия в карьере, сколько б не пахал.
Времена меняются, ВОВ, Кутузов снова герой, и теперь графине говорят: "На кой черт вам этот жид сдался?"
Где, товарищи, справедливость? Где бесстрастный взгляд?
А любовь правит миром, и вдовец, гаснущий день за днем собственными руками изваял статую-надгробие, где его прототип своими толстыми еврейскими губами, коленнопреклоненный, преданно целует нежную ручку своей русской верной жены. Эта история сильнее фундамента Ромео и Джульетты.
Севела заставил меня всхлипывать, вытирать слёзы дрожащими от волнения и злости руками. Злости на дурость и несправедливость, на звериные повадки человека разумного. Рыдать голосом и запереться от свидетелей... Чтоб никто не видел меня, как я вместе с немецкими евреями зазываю их советскую родню на рижском кладбище, как плачу вместе с матерью, чьи четверо сыновей увезены в лагеря, а их нееврейские жены и похожие на отцов внуки теснятся в промерзшем подвале, когда умирает всё еще верящий в советскую мечту нищий честный закоренелый большевик, плачу, когда в гетто за кусок хлеба и горсть махорки вчерашние сослуживцы сдавали своих товарищей только потому что те -- ненавистные фашистам евреи...

Ой ты, гой, если добрый -- Молодец!

Для дерзкого летчика Сашки Круга у меня есть отдельная рецензия -- герои войны заслуживают особого почета.
Вдохновила меня история про бабушкины подсвечники -- заливалась слезами жалости, негодования, умиления... Сколько всего люди видели на своем веку, сколько выдержки, терпения, испытаний...
А про волчицу -- украинку, чьих кудрявеньких дочек и семитских кровей супруга утопили в морской проруби, читать больно. Это то самое море, на чьих берегах туристы сегодня подставляют холеные зады южному солнышку. Прошло много лет, а сошедшая с ума от горя жена и мать не забывает о фашистском зверстве... Для молодежи она -- сбрендившая нищенка, для меня -- образ верности.
Ненавижу нацистов!!! !!! !!!

Самая трогательная, человечья история... Добрая до слёз.
Похожий на цыгана Саша Круг с Украины. Высокий, с орлиным носом и темными колечками шевелюры на буйной голове. Бесстрашный сокол с белозубой дерзкой улыбкой. Военный летчик, лучший на Севере. Избранник неприступной сибирской медсестры, потом и муж.
Человек шабутной, рубаха-парень, герой с боевыми наградами, которые из-за многочисленности предпочитал хранить в чемодане.
Е-в-р-е-й.
Что? Уже испортилось впечатление?
Плюйтесь ядом, антисемиты, и идите с миром восвояси, а я пошла дальше. И со мной пойдут люди с живыми сердцами, а не с тухлой тиной в подгнившей груди.
Человек сломался после вести о родителях и остальных домочадцах -- жертвах фашистского геноцида... С зачумленной душой просил, хотел лицом к лицу воевать, в глаза смотреть да глотки вражеские драть по-волчьи, насытиться кровью. Не пустили мстить... И в небо не пускали сломленного...
Случай. Опыт. Захват.
Душа человека не имеет цвета -- запомни мою фразу. У души нет разреза глаз, у голоса сердца нет акцента, нет расовой принадлежности...
Саша борзый противостоял даже СМЕРШу. За врага -- юного, неопытного, белесого и конопатого немецкого кривозубого солдатика.
Приезжали летчики в лагерь к военнопленному, кормили, общались жестами...
И в один день Вальтер-немец не увидел в грузовике Сашу-еврея.
И моё сердце горит и готово сгореть так же, как сгорел за Родину Саша, буду поминать слезой героев так же, как оплакивал брата Сашку чужеземец Вальтер...

События рассказов сборника происходят в самых разных местах: Нью-Йорк и Кливленд, Иудейские горы под Иерусалимом и пляж Азовского моря, промёрзшая тундра и Балтийское побережье, благополучный Берлин и Берлин военный... Кто уже читал произведения Севелы, может встретится со старыми знакомыми, например, на Инвалидной улице.

Различны темы и охватываемый повествованием жизненный отрезок времени. Чаще автор применяет приём "рассказа в рассказе", когда фоном идёт краткая биография с общей характеристикой главного героя, чтобы позже выхватить из неё один яркий фрагмент и поведать читателю. Но встречаются и совсем короткие зарисовки ("Наш президент").

Верно, объединяют все рассказы представители еврейского народа. О своих соплеменниках Севела пишет с болью в сердце, вызывая ответную сердечную боль у читателя. Ностальгия на грани депрессии или шутки, находящие горький отклик - и основная атмосфера сборника, и одна из ведущих тем рассказов. О чём мечтают, какие сны видят эмигранты? Грустят мужчины о сексуальных утехах, былой славе и популярности("Золотые пески"), о том, что чужды новой родине и родине бывшей ("Осведомитель"), о невозможности встречи с оставшимися родственниками ("Морская болезнь")... Иногда острой болью вклинивается военная эпоха: гетто, расстрелы, концентрационные лагеря ("Волчица", "Фамильное серебро", "Потомок Чингисхана")...

Автор не жалует такого же еврея как он сам - встречаются евреи с чувством собственного достоинства, но немало жадных, хитрых, изворотливых. Сборнику достаёт едкой критики. Рассказ "Исключение из правила" довёл до слёз восприятием на уровне контрастов: слова рассказчицы рисуют совсем иную картину - супротивную той, которую она себе представляет, и в душе поднимается возмущение в адрес таких себе "тётей Соней", осыпающих порядочных людей крепкими выражениями, клеймя позором нетерпимости: "все - жуткие антисемиты" (жаль, что ей попадались одни исключения). В противоположность им представлены истории о честных евреях ("Мой дядя") - участь таких быть одинокими и чужими в этом мире; о еврее со славянской душой ("Загадочная славянская душа"), которого можно встретить в далёкой Америке...
Иногда рассказы начинаются вопросом: "Вам доводилось знать еврея с титулом графа?" или "Встречали вы еврея с такой кондовой русской фамилией Полубояров?" и становится ясно, что история будет необычной, исключительной.
В рассказах Севелы проскакивает чувство стыда за собственный народ, по праву равного он высмеивает неприятные черты, но более важным чувством остаётся многотерпеливая любовь. Именно любовь делает произведения писателя трогательными до слёз...

Мне нравится как пишет Севела, но читать его надо с большими перерывами, а то стоны евреев о том, как их обижают, но при этом отчётливое понятие о своей богоизбранности, начинают нервировать.
Этот сборник хорош тем, что в нём собраны и смешные, и очень грустные рассказы.
Особо, конечно, выделяются рассказы о войне.
Меня поразил "Эхо войны". От имени ветерана, который в яркой весенней Ялте, 9 Мая, предложил выпить за Победу немолодой немке. И что из этого вышло. Очень незатейливый, но какой-то страшно болезненный рассказ про то, что у каждого своя правда и своя война.
Хотя вот начинать знакомство с писателем вот с этого сборника я бы не рекомендовала. Есть у него гораздо более сильные вещи.

Сборник рассказов, очень разных, иногда веселых, но чаще грустных. Грустных настолько, что ком в горле встает. Тема эмиграции – вещь очень жесткая. Особенно, если речь идет о той эмиграции, еврейской эмиграции 70-х, когда будущих эмигрантов как пасту из тюбика выдавливали, не особенно спрашивая, хотят они этого или нет. Ну, скажем, кто совсем-совсем не хотел – не уехал. Но это же не причина гнобить тех, кто уезжал? Да ладно, какой смысл сейчас-то об этом…

Рассказы разбросаны по времени и по странам, по жанрам и по степени достоверности. Почти святочный рассказ о сапожнике, сотворившем из ничего чудо-туфельки любовнице коменданта концлагеря и тем самым спасшим себе жизнь и жесткая история о немолодой немке, девчонкой пережившей изнасилование советскими солдатами весной 45-го и не простившей никому и ничего в 70-м. Хотя непонятно, зачем она с дочкой поехала в эту столь ненавидимую ей страну? История о бесконечно наивном праведнике, верящем в идеалы революции и ухитрившемся прожить жизнь, не замечая ничего происходящего вокруг и тут же контрастом сварливая тетя Соня, убежденная в том, что все вокруг антисемиты, за исключением всех тех, кто спасал ее жизнь в годы войны, и сохранял ее дом, и поддерживал ее после возвращения, впрочем и они все равно антисемиты. Тоскливые раздражающие метания бывшего московского ловеласа и бабника, оказавшегося в Нью-Йорке на обочине сексуальных утех, и ощутившего «одиночество старого полувыдохшегося козла» – сменяются крайне лаконичной, но впечатляющей историей о важности мужских свежевыстиранных солдатских штанов на балконе, ведь они означают, что солдат вернулся живой…

Одного я не понимаю, кто поставил этому сборнику тег «юмор»? Все, что угодно, насмешка, доброжелательная или нет, ирония, сатира, даже издевка, но юмор?

Имя Эфраима Севелы я узнала лет 30 назад, после просмотра его фильма "Мама" (позже этот фильм переименовали в "Попугай, говорящий на идиш"). Этот щемяще-трогательный фильм меня покорил настолько, что я стала специально искать сведения о режиссере. Довелось увидеть передачу, где у Севелы брали интервью. Севела оказался очень интересным человеком, говорил так, что хотелось его слушать и слушать, из того интервью я узнала, что он не только кинорежиссер, но и писатель. Конечно же, загорелась идеей найти его литературные труды. Но 30 лет назад Интернет только-только просачивался в нашу жизнь, найти желаемое было затруднительно, поэтому мечты о знакомстве с рассказами и повестями отошли на второй план.
Но вот я вспомнила о почти забытом намерении и скачала сборник рассказов. Наверное, Эфраим Севела действительно гениальный человек. Написано очень доступным языком, но при этом возникают такие зримые образы... От рассказа о загадочной славянской душе веет не то чтобы безнадежностью, однако, после прочтения (рассказ, к счастью, оказался небольшим) захотелось помыть руки и проветрить комнату. И пропало желание читать остальные рассказы.
Название, как мне кажется, совсем не соответствует содержанию. Не вижу необходимости приводить краткое содержание, отмечу лишь, что в первой половине рассказа ГГ демонстрирует не столько славянскую душу, сколько выверты творческой личности. Во второй же половине опять-таки не столько о славянской душе, сколько о потребительском подходе того, кто уже твердо стоит на ногах, к тем, чье положение пока неустойчиво, кому намекнули о возможных плюшках, вселив надежду на протянутую руку.
Хотя, не исключаю, что со временем все-таки к сборнику вернусь, надеюсь, не все рассказы там столь депрессивны.

Я понимаю, что чем сильнее произведение воздействует на читателя, тем более высокой должна быть его оценка, но взбурлившие эмоции запрещают оценивать не то что на высший балл, рука не поднимается нажать даже на 8, а ставить низкую оценку не позволяет совесть, опять-таки из-за убедительности обрисованного.

В этот сборник вошли 22 рассказа Эфраима Севелы. Они очень разные как по качеству, так и по содержанию. Некоторые повествуют о жизни в СССР,некоторые жизни эмигрантов в Америке, Израиле, Германии. Некоторые из рассказов уморительно смешные. Есть и автоповторы: например, рассказ Молитва во многом совпадает с главами из Моня Цацкес - знаменосец, Наш президент - тоже мне встречался в каком то сборнике, к сожалению не смогла вычислить в каком, Золотые пески - почти дословно совпадает с часть повести Продай свою мать.
Но самые лучшие и пронзительные рассказы посвящены теме Великой отечественной войны и печальной судьбе еврейского народа. Удивительно, что и об этой теме Севела ухитряется писать с юмором, получается смех сквозь слезы .

Не претендую на правоту, но у меня Севела, возможно из-за точного битья в цель и тонких наблюдений, немного напоминает Довлатова. А может всему виною то, что и Довлатов и Севела были эмигрантами, у обоих похожая эмигрантская судьба.

Основная тема рассказов – жизнь еврейства в историческом контексте. В книге место хватило войнам, лагерям, и просто бытовым историям: некоторые анекдотичны, некоторые печальны. В ней есть СССР, Западная Европа, США и Израиль. “Попугай, говорящий на идиш” понравится любителям еврейского колорита и юмора, в книге его достаточно. В любом случае это чтение не обремененное философскими истинами, а лишь насыщенно жизненными историями.

"Попугай, говорящий на идиш" - это целый сборник произведений Эфраима Севелы, получивший название от первого рассказа, включенного в него. Это первое мое знакомство с автором, и меня поразило то, как умело он сочетает юмор и грусть, отчаяние и надежду, уверенность и слабость.
Герои всех рассказов очень разные люди, оказавшиеся в разных ситуациях: муж графини в послереволюционной России, ветеран войны и пожилая немка в Ялте 9 мая, мальчик-сирота в берлинском дворе в конце войны, человек, возможно навсегда прощающийся со своим отцом в аэропорту, эмигранты, надеющиеся найти счастье в США, пилот на Северном фронте, спасший юного немецкого солдата, и еще много других персонажей, которых объединяет одно - все они евреи.
Читается книга очень легко, не смотря на серьезность тем, затронутых в ней. Это благодаря слогу автора, помогающему погрузиться в атмосферу истории, он ненавязчивый, но точный, пропитанный ностальгией и любовью к соотечественникам.