Ada, or Ardor: A Family Chronicle

Нежность придает подлинному триумфу завершенность.

Он намеренно старался продлить сияние его неопределенности, пустившись по последним следам жасмина и слез вздорного сна, но тигр счастья одним прыжком вторгся в явь.

Я осуждаю посткоитальную папиросу мещанина и как врач, и как художник.

Не все маленькие девочки способны усвоить то, чему их учат.

Наши списки прочитанных книг не совпадают. Эта “Кларисса в Стране чудес” одна из тех, о которых мне все твердят с восторгом, причем подразумевается, что этот восторг я непременно разделю после прочтения, так что теперь я испытываю к ней лишь непреодолимое предубеждение.

Страх и боль, как двое детей в шумной игре, с последним пронзительным хохотом унеслись прочь.

Она пожелала (и ей в том не отказали, хвала госпитальному брадобрею Бобу Рику), чтобы ее черные кудри сбрили до аквамариновой щетины, поскольку ей казалось, будто они растут внутрь ее пористого черепа и курчавятся внутри.

У нее развилась болезненная чувствительность к плеску проточной воды, напоминающему порой (подобно току собственной крови в предморфическом состоянии) обрывки человеческой речи, все еще звучащей в ушах, когда моешь руки после коктейля с незнакомыми людьми.

В поздние годы он уже не мог перечитывать Пруста (как никогда не мог вновь насладиться приторным вкусом тягучей турецкой нуги) без того, чтобы не накатила волна пресыщения и не начала саднить мучительная изжога.

Постепенно, однако, он восстановил подобие самообладания с помощью волшебного метода, не позволяя образу Ады приближаться даже к кромке рассудка. От этого образовалась пустота, в которую устремилось множество банальных мыслей. Пантомима рационального мышления.