Элизабет Костелло

Дж.М. Кутзее – «Элизабет Костелло»

«Разведенная белая женщина, рост 5 футов 8 дюймов, за шестьдесят,
бегущая к смерти в том же темпе, что и смерть ей навстречу,
ищет бессмертного с целью, которую не описать никакими словами…»

Позволю себе начать с конца – если понятие «конец» может быть применимо к этому роману, и если понятие «роман» может быть применимо к этому произведению.
Итак, в самом конце повествования пожилая писательница Элизабет Костелло предстает перед неким судилищем, призванным разрешить ей – или не разрешить – войти во врата, ведущие…
Впрочем, куда там они ведут, эти врата, мы – как и сама Элизабет Костелло – не знаем, а можем только догадываться.
Она говорит:
«Я писательница, и пишу я то, что слышу. Я секретарь невидимого, один из многих секретарей, сменившихся за истекшие века. Это моя профессия: секретарь, записывающий под диктовку. Не мое дело расспрашивать, судить то, что мне диктуют. Я только записываю слова, а потом проверяю их, проверяю, как они звучат, чтобы быть уверенной, что расслышала правильно».
Это выражение – «секретарь невидимого» – Элизабет нашла у поэта Чеслава Милоша – о котором я, к своему стыду, доселе ничего не слышала, а ведь он Нобелевский лауреат, что, впрочем, еще ни о чем не свидетельствует, и был весьма почитаем Иосифом Бродским, что свидетельствует о многом, для меня во всяком случае! Но это так, в скобках.
Итак, секретарь невидимого.
Или – неведомого.
Что, впрочем, одно и тоже.
Наверное, «невидимого» все же лучше, а то «неведомое» сильно отдает Александром Грином и его Бегущей По Волнам, которая вообще-то вовсе и не о том…
О чем же этот текст, созданный Дж.М. Кутзее (кстати, надо бы все-таки узнать, как расшифровываются его инициалы…)?
Если посмотреть на оглавление, сочинение вполне можно принять за диссертацию или иной научный труд:

• Реализм
• Африканский роман
• Жизнь животных (сюжет первый: философы и животные)
• Жизнь животных (сюжет второй: поэты и животные)
• Гуманитарные науки в Африке
• Проблема зла
• Эрос
• У ворот…

«А что, если невидимое не считает вас своим секретарем?
Что, если ваша должность, ваше место давным-давно ликвидировано, а извещение об этом не дошло до вас?
Что, если вам никогда и не доверяли эту должность?..»

В романе нет линейного сюжета, книга представляет собой довольно таки эклектичное собрание лекций-эссе на самые разнообразные темы, порой даже не очень интересные. Разброс поднимаемых автором вопросов большой - защита прав животных, вопросы зла, человеческого разума и пр. Они лежат в такой плоскости рассмотрения, которую мы обычно называем философской.

Элизабет Костелло - типично кутзеевский персонаж (могло ли быть иначе?), на сей раз пожилая женщина, со всеми присущими ему (персонажу) качествами. В романе присутствуют все то, что мы так любим у автора - описание старости, физическая и метафизическая усталость, несколько непристойный моментов и парочка унижений. Нет сомнений, что в данном случае Элизабет Костелло - альтер эго самого автора. Кутзее вписал себя в книгу в её образе, поместил себя в текст, растворившись в нем.

Последняя глава «У ворот» стилизована под притчу из романа Франца Кафки «Процесс». Элизабет Костелло не пускают за ворота, как и просителя у Кафки, хотя причина этого иная. У Кафки этот фрагмент называется «перед законом» или «введение к закону». Страж, по какой-то одной только ему ведомой причине, совершенно иррационально не пускает просителя к закону, т.е. не дает пройти ему одни из множества ворот к закону. У Кутзее Элизабет Костелло словно попадает в чистилище, и чтобы пройти дальше (в рай), она должна миновать ворота, а дальше все по Кафке с тем различием, что Костелло раз за разом предстает перед судом, который рассматривает её убеждения, изложенные в заявлении. И автор предрекает: Элизабет проведет в чистилище вечность.

Так вот, Кутзее постулирует, что писатель - всего лишь «секретарь невидимого», наподобие медиума, который только передает слова высших сил, и ничего более. Если именно с таких позиций подходить к роли писателя, то нет смысла искать в его произведениях какой-либо смысл. Это всего лишь поток сознания, который писатель транслирует на бумагу, преобразует из эйдосов трансцендентного мира.

В свою очередь постскриптум романа «Письмо Элизабет, леди Чандос, Фрэнсису Бэкону» стилизован под произведение Гуго фон Гофмансталя - «Письмо лорда Чэндоса». В письме Гофмансталь описывает случившийся с ним кризис самовыражения (языковой кризис, духовный кризис), который стал причиной отказа от литературной деятельности. Если альтер эго самого автора, вслед за Чандосом и Гофмансталем, хотя и в явно юмористической форме, но все же постулирует отказ от литературы то, следовательно, и автор имеет такие мысли и намеренья. Хотя, может быть, это все лишь пародия, такой ловкий литературный кунштюк. Известно, что Гуго фон Гофмансталь после этой исповеди уже не писал лирических произведений.

Сложная книга, не уверен, что понял из нее хотя бы четверть. Сложная, но интересная и многогранная, к ней хочется вернуться со временем, накопив определенный багаж знаний. Пока же могу сказать, что у меня вслед за Гофмансталем и Кутзее наметился явный кризис самовыражения, который на время вынуждает меня сделать небольшую паузу в выражении своих мыслей при помощи слов.

Я поняла, что Кутзее – не мой писатель. Правда, я предполагаю, что в списке 1001 книги есть все его книги. И если хоть одну из них я прочитаю с удовольствием, то обещаю перечитать все непонравившиеся книги в более зрелом возрасте. Других причин, что я не могу читать его книги – не нахожу.
В «Элизабет Костелло» слишком много нравоучений. Слишком. В одной книге смешалось все: вегетарианцы и мясоеды, африканцы и европейцы, верующие и атеисты, добро и зло, евреи и фашисты. Кажется, было что-то еще. Понимаю, что смысл заложен в книге колоссальный. Но не каждому это придется по душе. Более того, мне эта книга напомнила нелюбимые книги Коэльо. Только там общеизвестные истины прописаны менее затейливым языком.

Тот случай, когда долго думала, что же написать. Потому что впечатления такие, странные. Мне очень не понравилась главная героиня - настолько не близки ее настроения в большей части книги. Для меня она такая, ускользающая, что ли. Ищешь - ищешь, а за суть не уцепишься. Впрочем, когда речь пошла об узнаваемом с первых абзацев кафкианским ммм миром? (учитывая, как я "люблю" Кафку вообще и его "Процесс" в особенности) - мне Элизабет даже стало немного жаль)
В общем, не знаю, что сказать. Наверное, что героиня получилась вызывающая эмоции - это хорошо. Но в жизни не хотела бы я с ней общаться и пересекаться)
Все же не идет у меня контакт с нобелевскими лауреатами. Хотя попробовать что-то еще у Кутзее я, пожалуй, попытаюсь.

И да, "чипсы и рыба" меня тоже добили) Из какой реальности переводчик с редактором? ))