Короли и капуста

Происхождение названия

В книге Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» есть стихотворение о Морже и Плотнике, которые выманивают устриц из моря лишь затем, чтобы их съесть. Среди прочего, они обещают рассказать им

«…О башмаках и сургуче,
Капусте, королях,
И почему, как суп в котле,
Кипит вода в морях»

Еще одно происхождение названия может быть аналогия с Римским Императором, которого звали - Цезарь Гай Аврелий Валерий Диоклетиан Август. Этот император оставил трон и удалился в провинцию, а когда римляне пришли вновь звать его править империй, он ответил им: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, вы бы меня не уговаривали».

О. Генри написал свою повесть в 1904 году на основе своего первого одноимённого сборника рассказов, опубликованного в том же году. Рассказы эти были написаны во время пребывания автора в городе Трухильо (Гондурас) в 1896 году, где он скрывался от судебного преследования — как и некоторые персонажи его повести. Гондурас в те годы не был связан с Соединёнными Штатами Америки договором о выдаче беглых преступников.

Им были использованы восемь рассказов сборника: «Денежная лихорадка», 1901; «Rouge et Noir», 1901; «Лотос и бутылка», 1902; «Редкостный флаг», 1902; «Лотос и репейник», 1903; «Игра и граммофон», 1903; «Трилистник и пальма», 1903; «Художники», 1903. Введя их в состав полноценной крупной прозы (это, кстати, единственное произведение О. Генри в таком жанре: все остальные его работы — короткие рассказы), писатель как бы «аннулировал» их как самостоятельные произведения и больше не перепечатывал.

По мере работы над книгой О. Генри менял место и роль использованных рассказов. «Денежная лихорадка», самый ранний из них (не совпадает с главой VII под тем же названием) — дал повести общую сюжетную схему, материал для «Присказки Плотника» и I, III, IV и XVIII глав. Как готовые главы с незначительными изменениями в тексте в книгу вошли четыре рассказа под тем же названием («Лотос и бутылка», «Игра и граммофон», «Трилистник и пальма», «Художники»). Рассказ «Лотос и репейник» дал основу для V, XII, XIII глав; «Редкостный флаг» — VIII и IX; «Rouge et Noir» — XV и XVI. А три главы («Денежная лихорадка», «Остатки кодекса чести» и «Витаграфаскоп») были написаны специально.

Борис Эйхенбаум анализирует: «Здесь семь отдельных новелл, из которых одна, новелла о президенте Мирафлоресе и Гудвине (занимающая главы I, III—V, IX, XV и XVI), сделана основной и раздвинута вставками в неё остальных шести (главы II, VI—VII, VIII, X—XI, XII и XIII—XIV). Эти шесть новелл слегка прицеплены к событиям и персонажам основной: например, новелла о консуле Джедди и бутылке с письмом (глава II) представляет собой совершенно самостоятельное целое — связь с основной состоит только в том, что Джедди — приятель Гудвина и живёт в том же Коралио». По его словам, «он представляет собою объединённый сборник новелл — роман с „лоскутной“ конструкцией, построенный по принципу циклизации». Он считает, что это возвращение к ранней, «натуральной» форме романа, представлявшей собой сборник «занимательных историй».

«Короли и капуста» (англ. Cabbages and Kings) — серия рассказов, объединённых общим сюжетом в подобие романа.
Действие происходит в маленькой, латиноамериканской стране под названием «Анчурия» (прообразом был Гондурас), которую сам писатель характеризует как «банановая республика» (термин, скорее всего, пошёл именно от О. Генри): основной статьёй дохода страны является экспорт тропических фруктов в США. Население страны живёт в повальной нищете, правительство поголовно коррумпировано, несколько предприимчивых американских прожигателей жизни среди аборигенов попадают в круговорот самых неожиданных событий.

Роман „Короли и капуста" построен по принципу циклизации. Это, в сущности, не роман в нашем современном понимании, а нечто похожее на старые романы, еще сохранявшие связь с сборниками новелл, — „комедия, сшитая из пестрых лоскутьев“, как говорит сам Генри. Здесь семь отдельных новелл, из которых одна, новелла о президенте Мирафлоресе и Гудвине (занимающая главы I, III—V, IX, XV и XVI), сделана основной и раздвинута вставками в нее остальных шести (главы II, VI—VII, VIII, X—XI, XII и XIII—XIV). Эти шесть новелл слегка прицеплены к событиям и персонажам основной: например, новелла о консуле Джедди и бутылке с письмом (глава II) представляет собой совершенно самостоятельное целое — связь с основной состоит только в том, что Джедди — приятель Гудвина и живет в том же Коралио. По прочтении романа такого рода вставные новеллы и эпизоды легко отпадают от основной, но дело в том, что до самого конца читателю неясно, в каком именно пункте кроется разгадка основной тайны. Роман построен на ошибке — погиб не президент Анчурийской республики Милафлорес, а президент страхового общества „Республика“ мистер Варфильд; эта ошибка, вместе с тем, является основной тайной для читателя: он видит, что в основе романа какая-то загадка, но в каком пункте она заложена и с какими персонажами связана — он до конца не знает. Отсюда — возможность и право вводить совершенно посторонних лиц и говорить о совершенно посторонних событиях — их „посторонность“ обнаруживается только в последних главах. Вставные новеллы приобретают, таким образом, особую мотивировку, оправдывающую их присутствие, — мотивировку не только торможения разгадки, но и заведения на ложный путь, мотивировку ложного разгадывания или намеков на него; финал не только разрешает загадку, но обнаруживает присутствие самой ошибки и совпадения.

Роман начинается сразу с перечня всех фактов, из которых будет состоять основная новелла: „Вам скажут в Анчурии, что глава этой утлой республики, президент Мирафлорес, погиб от своей собственной руки в прибрежном городишке Коралио; что именно сюда он убежал, спасаясь от готовящейся революции, и что казенные деньги, сто тысяч долларов, которые он взял на память о бурной эпохе своего президентства (и всюду носил с собою в кожаном американском саквояже), так и не были найдены вовеки веков“. Далее Генри заявляет: „Казалось бы, здесь и конец моей повести. Трагедия кончена. Любопытная история дошла до своего апогея, и больше уж не о чем рассказывать. Но читателю, который еще не насытил своего любопытства, не покажется ли поучительным всмотреться поближе в те нити, которые являются основой замысловатой ткани всего происшедшего?.. Только высмотрев тайные нити, вы догадываетесь, почему этот старый индеец Гальвес получает по секрету жалованье за соблюдение могилы в чистоте, и почему это жалованье платит Гальвесу такой человек, который и в глаза не видал президента ни живого ни мертвого, и почему, чуть наступают сумерки, этот человек так часто приходит сюда и бродит по этому месту, бросая издалека печальные и нежные взгляды на бесславную насыпь“.

Наличность загадки, таким образом, показана с самого начала — роман имеет характер ответов на поставленные во вступлении вопросы. Эта обнаженность тайны, как сюжетной пружины, делает всю его конструкцию несколько иронической или пародийной (5) — тайна подается не серьезно, а только как интригующий и дразнящий элемент, при помощи которого автор играет с читателем. Наличность загадки иногда нарочно подчеркивается — автор, знающий разгадку, не прячется за событиями, как в обыкновенном романе тайн, а наоборот — напоминает читателю о своем присутствии. Говоря о том, что таинственный Смит не появится больше до конца романа (глава III), Генри прибавляет: „Он обязан рассказать нам это, ибо когда, перед самым рассветом, он уехал на своем «Бродяге», он увез с собою и разгадку той дикой, огромной загадки, которая так дика и огромна, что немногие в Коралио осмеливались ее загадать“.

Психологическая мотивировка отсутствует совершенно — установка сделана не на душевные переживания, а на события. Поэтому читатель легко проходит через сцену самоубийства президента. Генри не старается сблизить читателя со своими персонажами настолько, чтобы получилась иллюзия живых людей. Персонажи романа — марионетки: они говорят и делают то, что велит им автор, и не говорят или не показывают того, что нужно утаить, чтобы сохранить тайну, потому что так хочет автор.

Мотивировочная основа романа в этом смысле совершенно прозрачна и проста: весь роман стал возможным потому, что президента Анчурийской республики спутали с президентом страхового общества „Республика“. Вся загадка построена, таким образом, на своего рода каламбуре — характерный для Генри прием. Простое совпадение, которое само по себе в таком романе не требует мотивировки, оказывается причиной всех происшедших событий.

Конец дает тройную разгадку: захваченный Гудвином и покончивший с собой президент — не Мирафлорес, а мистер Варфильд, жена Гудвина — не актриса Изабелла Гильберт, а дочь Варфильда, деньги не взяты Гудвином (как уверен Вельзевул и склонен думать читатель), а возвращены им страховому обществу. Из этих трех разгадок только последняя определенно ожидается читателем — и то не в своем содержании, а в том, что она должна быть; другие две оказываются совершенно неожиданными. Правда, крошечные намеки, как всегда у Генри, есть — начиная с „присказки“, где говорится о странной могиле и об „этом человеке“ (т.-е. Гудвине), который почему-то следит за чистотой могилы и часто приходит на это место; но при чтении романа читатель склонен видеть загадку в любом пункте — только не в том, где она есть.

Б. М. Эйхенбаум. О.Генри и теория новеллы.
www.ohenry.ru