Со дна души

Сейчас среди людей в теме, кто хоть как-то поверхностно знаком с русской литературой сложно найти такого, кто не знаком или хотя-бы не слышал о поэме «Москва-Петушки». Вот и у меня Имя Венедикта Ерофеева было постоянно на слуху, время от времени кто-то из моих знакомых возьмёт, да и упомянет о славном философе русской души в условиях советской действительности Веничке.

Как и у любого человека, у Венедикта есть мистическая, эфемерная цель – единственное чувство, что наполняет его жизнь смыслом, а стакан водкой – желание, персонифицированное в лице женщины с которой он познакомился в Петушках на каком-то дне рождения и с тех пор ездит к ней каждую пятницу. «Эта девушка — вовсе не девушка! Эта искусительница — не девушка, а баллада ля бемоль мажор! Эта женщина, эта рыжая стервоза — не женщина, а волхвование!» Влечение к ней настолько сильно, что усилия, выделенные на достижение этой мистической, сакральной цели выматывают и иссушают все существо Венички по пути в злополучные Петушки. И пропало все, что было до этого, вся жизнь, все ларьки, все рестораны и подъезды, все знакомства, даже тот злополучный идиотский случай на производстве так лихо закрученный и описанный автором с изрядной долей иронии - самоиронии в первую очередь. Все растворилось в спирту – осталось только желание увидеть снова эти инфернальные изгибы ее тела, рыжие ресницы, длиннее чем волосы на наших головах, переходящая в белесость белизна ее кожи, волнообразные движения бедрами. Не надо было ей гладить Веничку своей лодыжкой по щеке, обнажать свои предплечья, бедра. Не надо было тогда разбавлять. В тот день земля содрогнулась и камни возопили.

Сегодня пятница, поэтому в очередной раз швырнув все на алтарь Афродиты, послав к чертям опостылевшее бытие и опрокинув стакан кориандровой, разбавив парой кружек «Жигулевского» а затем парой стаканов «Охотничьей», преодолевая похмельную тошноту и невыносимую легкость сегодняшнего бытия, дорогой полной эфемерных и физических преград он отправляется на Курский вокзал чтобы успеть на электричку к своей зазнобе в Петушки.

Кажется, Ерофеев не стремится привнести в свою поэму какой-то особый там смысл или какой-то важный библейский концепт, однако неизвестно по чьей воле – автора или некоторых сверхъестественных сил – «ангелов», он там присутствует. Библейские темы и цитаты с точностью и аккуратностью опытного хирурга вплетены в структуру поэмы полупрозрачной нитью, которая едва ли заметна невооруженным взглядом при беглом осмотре, но предательски выдает себя блестя и сверкая при направлении на нее источника яркого света, который ближе к финалу становится ослепительно ярким. Касаемо этой метафоричности и евангелических мотивов мне очень понравились несколько эпизодов и фрагментов из поэмы, а именно:

- разговор в компании с черноусым, декабристом, в котором автор выступает у роли некоего судьи и вообще заводилы, подкидывая то одну тему, то внезапно резко переключаясь на другую - то с обсуждения философии и алкогольных предпочтений Маркса, Чехова и Шиллера до главного вопроса «Почему тайный советник Иоганн фон Гете не пил на работе?» и вообще ведет себя как порядочная сволочь заливая в себя водку, а выливая потоки сознания, принимающие исповедальный вид, сдобренный самоиронией и самобичеванием.

- диалог с контроллером – «редчайшим бабником и утопистом» Семенычем, который раз за разом грозится бить рожу пьяного Венички за то, что тому нечего ему предъявить – нет ни билета, ни грамма водки, которая уже закончилась – но каждый раз ведется на ум и эрудицию Ерофеева, который травит байки то из области римского права, то еще о чем-то из римского и античного. Очень забавный эпизод в поэме, хотя такой же насыщенный евангелическим подтекстом, как и некоторые другие важные его диалоги и несут в себе вид совершающего последний свой поход Флагелланта.

- Грезы Венички. Революция, пленумы, избрание Венички в президенты, отречение от власти… Очень символический эпизод, напрямую связанный с финалом.

- финал. Преследование. Тут я ничего не буду писать.

Вся эта трагикомедия заканчивается очень жестко и резко. Финал, который рано или поздно, но все равно бы настиг Веничку. Не в эту пятницу, так в следующую. Ерофеев в своей поэме жил так, что его поступки, слова, философия совпадали со словами, он жил согласно своим взглядам и не изменял им. Потому, что не мог. В моем одном из любимых эпизодов в поэме, в «Назарьево — Дрезна» Веничка с черноусым переходят к размышлениям о ценности русского человека за пределами границы и есть забавный эпизод, в котором, будучи во Франции, он встречает пожилую парочку, которая гуляет по Елисейским полям. Он принимает их за Луи Арагона и Эльзу Триоле, догоняя которых он жалуется, что он во всех отчаялся и умирает от внутренних противоречий, но они, лишь потрепав его за щечку, уходят. На самом же деле на следующий день из газет он узнает, что это были Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар. В виду своей элитарности и аристократической возвышенности он всегда стремился к одиночеству, к утопии, где только он и она – любимейшая из его потаскух, эта белобрысая дьяволица.

Также, подводя итог, хочу привести в цитату найденную мной на одном сайте интересную мысль авторства И. В. Фоменко:

Поздно горько каяться и просить прощения
Мне б с утра поправиться, в качестве лечения
Чтоб мои страдания, не дошли до крайности
А мечты-мечтания, стали вдруг реальностью

На столе бутылочка, за столом девчоночка
Не стесняйся милочка, пей ее до донышка
Выпью со старанием, за здоровье маленькой
Окажу внимание и пойду с ней баиньки

Станет все по-прежнему, вот она желанная
Ласковая нежная и немножко пьяная
Не унять ретивого, до восхода солнышка
Я ж ее красивую, осушу до донышка!

В самый раз покаяться, попросить прощения
Что нам порознь маяться, принимать мучения
Только нету милочки, до конца, до донышка
Выпита бутылочка и ушла девчоночка

Жизнь моя порожняя, ни звезды, ни лучика
Ночью сны тревожные, утром жажда мучает
Чертики, да зайчики, скачут за окошками
Манят меня пальчиком, да бодают рожками...

Я бы рад покаяться, попросить прощения
Где же ты Красавица, дай мне отпущение
Только нет молодочки, закатилось солнышко
Жизнь свою, как водочку, я испил до донышка!
Сергей Иванов

Перед прочтением книги, которая заставляет много думать, обязательно натыкаюсь на различные упоминания о ней от разных людей. Так и в этот раз. Но читать её не стал, а предпочел послушать Сергея Шнурова, как более подходящего чтеца для этой книги. Эффект оказался крайне неожиданным. Поначалу смеялся над книгой: рецепты, чемоданчик, кубанская, маленький принц заботившийся о 4ых мудаках, контроллер. Когда пошел всякий бред про революцию да сфинкса, если честно, хотел перестать слушать дальше. И, наверное, перестал бы, если бы до конца книги оставалось больше половины. Но т.к. оставалось меньше половину, ради интереса продолжил читать, а точнее слушать, и тут меня накрыло. Накрыло волной мыслей о том, какая же была реальность того времени. Эта книга как страшное откровение человека видящего, что страна катится к 90-м...

....

...
Люди не видели куда идут и кто из-за этого пил, а кто становился беспринципным и жестоким. А большинство-то было доброе внутри, как этот Венечка, везший орехов младенцу, знающему букву "ю", но эти идеалы добра начали ломаться от вида этого мира. И человечность тонула в водке или жестокости. Или в водке и жестокости. Эта книга как изнанка того поколения. И от этого становится невыносимо грустно и обидно за то, что сделалось с народом. Либо всегда это было...Не ясно, но ясно одно - сострадание, право выбора, ответственность - это неизменные спутники здоровой свободы. А эта книга, как картина того, что происходит с хорошим человеком, лишенного выбора, кроме как выпить да закусить, лишенного сострадания других и лишенного ответственности за него государства, ответственности за то, что "такой выбор дала Родина"...

Много ли среди вас тех, кто способен упиться в хлам? Конечно много (дурное дело - нехитрое!). А много тех, кого в пьяном угаре тянет на высокую философию? Уже гораздо меньше, но тоже попадаются. А сколько тех, кто в диком похмелье способен сохранить в болезной голове хоть крупицу вчерашних "гениальных" мыслей, да ещё и более-менее внятно изложить их на бумаге? А? То-то же. А вот у Венички как-то получалось...

Венедикт Васильевич в конце концов поднялся до такой бездны, что сгинул в ней окончательно. А жаль.

Даром что училась на филфаке, на русском отделении, но с произведением "Москва - Петушки" Венедикта Ерофеева ознакомилась только вот в эту поездку. Специально закачала в телефон аудиокнигу в исполнении автора и, забравшись на верхнюю полку, слушала в поезде. Удовольствие получила неимоверное. Конечно, если отвлечься от всего, главный герой - синяк синяком, которому и руки-то не подашь, но образ поэтизирован донельзя, и проникаешься к нему большим сочувствием. Особенно, конечно, в конце.

Любимая цитата:
Вот еще Гегель был. Это я очень хорошо помню: был Гегель. Он говорил: «нет различий, кроме различия в степени между различными степенями и отсутствием различия». То есть, если перевести это на хороший язык: «кто же сейчас не пьет?»

А вообще оттуда всё - цитаты, которые я знала и до того, но не знала, что это Веничка.