60 миль в час

- Как? Я же тебе объясняю. Я хочу, чтобы бог мне улыбался. Хочу быть красивым. Хочу, чтобы при взгляде на меня у детей сияли глаза. Хочу, чтобы
меня любили прекрасные женщины. Хочу жить так славно и благородно, как это только возможно при моей шкуре, напиханной всяким паршивым хламом.

• Ты что, изучал философию в Калифорнийском университете?
• Философию? - сказал Джо с презрением. - Самого себя - вот что я изучал в университете. Но и до сих пор еще не очень-то много знаю и каждый день узнаю что-нибудь новое. Но чем больше узнаю самого себя, тем больше и тебя тоже.

Дело совершилось в субботу после полудня. Все заняло не больше пяти минут, и как я ни старался, а после крещения не чувствовал в себе никакой перемены.
— Ну, — сказала бабушка, — теперь ты крещеный. Как тебе, лучше стало?
Надо сказать, что еще за несколько месяцев до крещения я стал чувствовать себя поумневшим, и бабушка заподозрила, не заболел ли я какой-нибудь таинственной болезнью или, может быть, повредился разумом.
— Кажется, я чувствую себя по-прежнему, — сказал я.
— Веруешь ты теперь? — спросила бабушка. — Или все еще сомневаешься?
— Мне ничего не стоит сказать, что я верую, — отвечал я. — Но, по правде говоря, я и сам не знаю. Конечно, я хочу быть христианином.

– Ну-с, – сказала она, – что же мы усвоили?
– Люди во всем мире имеют носы, – сказал Гомер.
Такой ответ нисколько не задел мисс Хикс, она приняла его как должное.
– А что еще? – спросила она.
– Носы, – продолжал Гомер, – существуют не только для того, чтобы сморкаться и получать насморк, но и для правильного понимания древней истории.
Мисс Хикс отвернулась от Гомера к другим ученикам:
– Пожалуйста, пусть ответит еще кто-нибудь. Кажется, Гомер слишком увлекся носами.
– А разве о них не написано в книге? – спросил Гомер. – Зачем же тогда о них пишут? Значит, это важно.
– Мистер Маколей, – предложила мисс Хикс, – может, вы желаете произнести экспромтом речь о носах?
– Ну что ж, – сказал Гомер, – правда, «речь» для того, что я скажу, слишком громкое слово… но древняя история нас все-таки кое-чему научила. – Он продолжал с расстановкой и с подчеркнутым пафосом: – У людей всегда были носы. В доказательство моего утверждения стоит лишь поглядеть на всех сидящих здесь, в классе. – Он оглядел своих соучеников. – Носы, – изрек он, – кругом одни носы! – На секунду он умолк, раздумывая, что бы ему еще сказать на эту тему. – Нос, – решился он наконец, – быть может, самая забавная часть лица. Он всегда смущал человечество, а хетты, наверно, потому и дрались со всеми на свете, что носы у них были такие длинные и кривые. Не все ли равно, кто изобрел солнечные часы: рано или поздно изобретут часы настоящие. Самое главное: у кого есть носы?
Затейник Джо слушал эту речь с глубочайшим интересом, восхищением и даже завистью. Гомер продолжал:
– Некоторые люди говорят в нос. Многие храпят носом, а избранные свистят или поют в нос. Кое-кого водят за нос, другие суют нос куда не следует. Носы откусывали бешеные собаки и киноактеры в душераздирающие минуты любовной страсти. Под самым носом захлопывались двери, и порой носы попадали в машинку для сбивания яиц и даже в радиолу. Нос неподвижен, как зуб, но, находясь на движущемся предмете – голове, – вынужден терпеть всяческие злоключения, поскольку его таскают повсюду, где он только мешает. Задача носа – пронюхать, не пахнет ли жареным, но люди порой воротят нос от чужих мыслей, поведения или внешности. – Он посмотрел на Хьюберта Экли и Элен Элиот – ее нос, вместо того чтобы задраться кверху, почему-то слегка повис книзу. – Такие люди, – продолжал Гомер, – обычно задирают нос до небес, словно рассчитывают попасть в Царствие Небесное. Большинство зверей имеет ноздри, но лишь немногие из них имеют нос в подлинном смысле этого слова, и все же чувство обоняния сильнее развито у зверей, чем у человека, хотя у человека нос что надо. – Гомер Маколей глубоко вздохнул и решил закругляться. – Главное свойство носа заключается в том, что он вызывает ссоры, войны, кладет конец испытанной дружбе и счастливым бракам. Ну а теперь смогу я пойти на стадион, мисс Хикс?

Человек - существо одинокое. Несмотря на самое широкое общество, которое предоставляет ему жизнь, он одинок. Порой он так одинок, что отворачивается от своих современников и обращается к умершим - читает книги, написанные людьми, жившими задолго до него. Или уходит в луга, под голубое небо, к вольным обитателям полей и лесов, как это сделал Торо. Или обращает свою привязанность на какого-нибудь маленького домашнего зверька, на собачку, канарейку, попугая, даже на черепаху или золотую рыбку, а то и на какое-нибудь животное покрупнее, скажем лошадь. Арабы, говорят, любят своих лошадей больше, чем жен. Иногда человек привязывается к растениям, выращивает их в собственном садике, а если нет сада - то в цветочных горшках. Но кого же он ищет все время? Кого-нибудь, кто стал бы ему близок. Во всех письмах, что я получал, всегда проглядывало одиночество и страстное желание соприкоснуться с кем-нибудь, кто не был бы чужим для тебя, у кого было бы что о тебе вспомнить.