Зона (Записки надзирателя)

До этой книги читала: "Ремесло" и "Иностранка", не ожидала, что в руки попадет совсем иное, не похожее на ранее прочитанное.
Читав, я попадала в совсем другой мир, мир тюрьмы. Зона.
Всё по понятиям, иные предпочтения, ценности (если они вообще есть). Главное не работать и достать швепса, т.е. выпить.
Как пишет сам Довлатов: "Обыденное становилось драгоценным. Драгоценное - нереальным".

«Открытка из дома вызывала потрясение. Шмель, залетевший в барак, производил сенсацию. Перебранка с надзирателем воспринималась как интеллектуальный триумф».

И невозможно не подписаться под словами автора "Ад - это мы сами".

Именно армейская молодость и служба в лагере, по воспоминаниям Довлатова, сформировали его тонкую организацию и сделали из него писателя. Ему как диссиденту пришлось исхитриться, чтобы отрывки дошли до читателя с помощью многих неравнодушных людей. Многое утрачено и восстановлению не подлежало. Поскольку ощущение «в той шкуре» забыто.

Разрозненные части скреплены письмами к издателю, где объясняются некоторые жаргонные слова, говорится о буднях писателя в Америке, ведется дискуссия о пережитом опыте в зоне. И в целом, данная подача интересна. Ответов от издателя нет. И получается своего рода монолог вперемешку с рассказами.

Это новое и смелое слово в лагерной прозе. Сложно найти что-то рассказанное не жертвой/заключенным, что и логично. Сравнивая с мемуарами Петкевич или того же Солженицына, чувствуется, что к 70-м годам режим смягчился. Заключенные практически свободно перемещаются по зоне, у них есть доступ к алкоголю и махорке, лагерные надзиратели потворствуют и на многое закрывают глаза. Да и контингент сплошь убийцы да воры. Без политических.

Идея произведения в том, чтобы показать зону как мини-модель государства. Неважно по какую сторону проволоки ты находишься. Все в одной лодке. Человек может и вознестись героем и низко пасть. И на все воля случая, фактор обстоятельств и времени. И, конечно же, зона не исправляет, а приручает. З/к неспособен вернуться к нормальной жизни. Поэтому-то один из них совершает преступление за 5 часов до освобождения.

Для меня главной проблемой было перевод многих жаргонизмов и устаревших слов. Но теперь, точно запомню, что «штырь» это уборщик, а «кирять» это пить. Думаю, что лексикон ваш здесь невольно обогатится.

Совсем небольшой сборников историй надзирателей и заключенных.

Довлатов хотел показать жизнь людей, работающих на зоне и то, что все люди там становятся похожими. Он показал единство людей, находящихся по две стороны: на воле и в заключении.

Роман написан в эпистолярном жанре - автор пишет письма, с отрывками историй, в издательство. Это помогло лучше понять мысли автора и связаться это с конкретной историей.

Многие слова из блатного мира были не всегда понятны и тогда спасал интернет, где можно подглядеть значение этих словечек, так как я далека от такого сленга

Я решила начать своё знакомство с Довлатовым с произведения Зона, тема которого мне достаточно интересна. После прочтения некоторых рецензий я думала, что книга будет более жестока, чем это оказалось при прочтении. От чтения было просто не оторваться. Повесть состоит из записок о тюремной жизни. Довлатов, как и его герой, сам служил надзирателем в лагере и хорошо познал эту самую "жизнь". Герои произведения - люди с совершенно разными характерами. Здесь хорошо описан тот факт, что заключённый может быть человечнее охранника, а охранник аморальнее зека. И положению их не позавидуешь. Рядовой Алиханов (главный герой) же личность в лагере исключительная. У него осталась совесть. И побороть он её не может. За что он не раз поплатился. Очень мне понравились взаимоотношения Алиханова и Купцова. На первый взгляд эти герои противоположны. Но Алиханов видет в зеке что-то своё. А именно исключительность. Купцов тоже не похож на остальных заключённых. Все сдались, а он идёт до конца. Героев объединяет сила духа и верность своим принципам. Они недавидят друг друга, но при этом и любят. Уважают. А ненависть и любовь - это два сильнейших чувства. И грань их очень зыбка. Очень жаль, что эпизодов в книге так мало.

Некоторое время назад начинал читать этот небольшой сборник, но на тот момент истории оказались слишком трудноваримыми, но для сегодняшнего меланхоличного дня отличный выбор.

Было любопытно сравнить опыт автора и собственный опыт в армии, это конечно не очень правильно, но некоторое подобие все же есть, особенно истории с замполитом.

Короткие рассказы без сквозного сюжета, разбавленные интермедиями в формате писем к издателю. Повествование емкое и скупое, рождает глубинную в своей резкости историю.

А я сегодня книгу прочитала. За ночь, в прямом смысле этого слова. Довлатова. «Зону». Внезапно, да?
Во-первых, томик был внезапно найден на полках у родителей.
Во-вторых, в 2015 году ходили на творческий вечер Александра Филиппенко, и он читал отрывок - на зоне ставили спектакль в честь 7 ноября, про Ленина, Дзержинского. И увидев томик «Зоны» что-то мне подсказало - вот и источник. И если б не это обстоятельство, то может (крайне маловероятно!) я б и не взялась за «Зону».
Книга - записки Довлатова о работе надзирателем, чередующиеся с письмами к редактору с просьбой опубликовать эти записки. Уже будучи в Америке. Это не цельное повествование, так как материал был сфотографирован и вывезен за границу мыслимыми и немыслимыми способами. Так что появлялись записки по мере поступления и в довольно разрозненном состоянии. «От хорошей жизни писателями не становятся» - считал Михаил Зощенко. Вот и Довлатова посетила муза писательства после трёх лет университетов в системе ВОХРа.
Цель Довлатова - не описывать ужасы и физиологию лагерной жизни. Книга о жизни и людях, как говорит сам автор. О том, до какого животного состояния может дойти человек. О том, как мало различий между надзирателем и заключённым. О свободе и её относительности. О добре, зле и , опять же, их относительности.
«...дело в том, что зло произвольно. Что его определяют - место и время. А если говорить шире - общие тенденции исторического момента. <...> Поэтому дай нам Бог стойкости и мужества. А ещё лучше - обстоятельства времени и места, располагающих к добру...»

Эта книга далась мне непросто, было очень и очень сложно ее читать. При чем я с бОльшим интересом читала письма-вставки автора перед рассказами. А сами рассказы, вот их то я и читала через силу, буквально продираясь сквозь текст, хоть и написано очень даже неплохо. Наверное это все из-за специфичности тематики, из-за блатного слэнга, из-за того, что описывается жизнь, к которой я не привыкла (и надеюсь не узнаю никогда).
И я поняла одно, что после Довлатова остается какое-то тяжелое, горькое послевкусие ощущение безысходности.. безнадеги что ли.

В этом обзоре я не смог обойтись без большого количества цитат.

У меня есть небольшая история, связанная с этой повестью.

В детстве, наверное, когда я только научился хорошо читать, я случайно наткнулся на эту книгу в каком-то кафе, где был с родителями по работе. Пока я был предоставлен самому себе, я пошел в часть зала где вообще не было людей. Там был небольшой стеллаж с вазочками и книгами. С обложки одной из них на меня смотрел бородатый дядька. Рядом со стеллажом на столе одиноко лежала книга, она будто ждала меня. Я взял ее в руки, открыл на случайной странице и прочитал:

- Скоро Новый год. Устранить или даже отсрочить это буржуазное явление партия не в силах. А значит, состоится пьянка. И произойдет неминуемое чепе.

В общем, пей, Фидель, но знай меру...

- Я меру знаю, - сказал Фидель, подтягивал брюки, - кило на рыло, и все дела! Гужу, пока не отключусь... А твой Прищепа - гондовня и фрайер. Он думает - праздник, так мы и киряем. А у нас, бляха-муха, свой календарь. Есть "капуста" - гудим. А без "капусты" что за праздник?!. И вообще, тормознуться пора. Со Дня Конституции не просыхаем. Так ведь можно ненароком и дубаря секануть... Давай скорее, я тебя жду... Ну и погодка! Дерьмо замерзает, рукой приходится отламывать.

Я тогда мало что понял, но примерное содержание отрывка запомнил почему-то на всю жизнь. Спустя много лет я наткнулся на одном сайте на подборку цитат Довлатова. Его лицо смотрело на меня с фото, оно будто было знакомо, хотя, кажется, я раньше и не знал о его существовании. Но я точно знал, что видел его раньше. Прошло еще несколько лет, я решил составить список книг, которые хочу прочитать и опять случайно наткнулся на эту фамилию. Посмотрел документалку про жизнь Сергея Довлатова и добавил несколько книг в список, в том числе Зону.

И вот, представьте себе, я добрался до очередной новеллы из этого сборника и натыкаюсь на ту самую цитату, которую прочитал много лет назад.

Книга очень понравилась. Как и в случае с любым стоящим произведением - лучше один раз прочесть, чем слышать отзывы о ней. Хотя некоторые отзывы, все же, стоит отметить.

Довлатов печатался в Нью-Йоркере и там была аннотация на отрывок из Зоны:

В книге много мыслей, одна интересней другой. Например, автор не делит людей на черное и белое:

Перед прочтением может сложиться образ книги, повествующей исключительно о жизни внутри тюремного барака, однако Сергей Донатович вышел далеко за рамки этого:

здесь автор перечисляет то, о чем он мог бы написать в этой книге, но не стал