Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 4: Арманс. Ламьель. О любви

«Я трепещу все время от мысли, что, желая высказать истину, я записываю только вздох.»

Рискну предположить, что это произведение являлось одним из любимых у самого писателя. А как же иначе? С трепетом выписывать, ощущать каждое написанное слово… и потерпеть в итоге такую неудачу, остаться непонятым. Стоит только вообразить, какие чувства одолевали Стендаля после провала и чего стоила творцу борьба за собственные мысли! Я верю, что у таких книг есть свое время, оно наступает при жизни писателя или уже после его смерти, однако рано или поздно забытое произведение наконец обретает заслуженный успех. Казалось бы, теоризировать такое чувство, как любовь — невозможно. Ведь она не поддается внятному описанию, это не точная наука математика, чье качество славил Анри Мари Бейль (он же Стендаль), к нему стремился, да и зачем любовь описывать, зачем разбираться, если главное — чувствовать? Как можно разложить по полочкам такое чувство, как любовь?.. Я думаю, именно скептические мысли и стали одной из причин провала "О любви" среди современников. Это однозначно великая книга. Стендаль — величайший психолог, кропотливый наблюдатель и очень эрудированный мужчина с довольно смелыми взглядами для своего времени. Он написал теорию любви, что само по себе является риском, в любое время такие теории первым делом массово поднимаются на смех, еще до того, как их начнут оценивать по достоинству. Дерзнуть, взяв такое высокое хрупкое и индивидуальное чувство, как любовь и описать его со всех сторон, на примере множества мужчин и женщин, в том числе и знакомых? Да ни за что! Даже если это будет прямое попадание, даже если это будет похвала, то именно эту точность в первую очередь будут отрицать, потому что кто смеет настолько залезать в душу? Стендаль посмел написать целый трактат о великом чувстве, вывести интереснейшую теорию кристаллизации любви, и она имеет право на жизнь. Один только термин крайне красив, но поверьте, его наполнение куда интереснее, чем просто созвучное название. И хоть некоторые ситуации уже устарели, они неактуальны на сегодня, но суть осталась одна и та же — люди за столько лет не изменились, они остались все теми же: влюбленными, тщеславными, играющими, изменяющими, фальшивыми или настоящими. Любовь мало изменилась, а потому эта книга всегда будет вечной и актуальной, как и само чувство, слегка устаревшие детали только подчеркнут некое изящество произведения, лишь заставив читателя улыбнуться. Поражает объективность, с которой мужчина старался писать эту книгу, в своей удивительной кропотливости Стендаль и правда похож на ювелира, занимающегося огранкой кристалла, столь аккуратно он разграничивал например любовь для мужчин и для женщин. Да и вобще, сам размах чувств в книге всеобъемливающий: здесь описано множество чувств, множество подходов, все они опираются на предмет исследования — любовь, я даже не представляла, что можно все так описать, столько всего задеть! До чего нужно быть мастером, до чего нужно иметь смелость, и главное — тонкую душу, чтобы собрать воедино, после чего четко, не запутавшись и не слишком мучая читателя научной витиеватой лексикой, описать такую многогранную Любовь. Здесь интересно все: будь это даже полустраничная глава на несколько предложений. Впервые как обычно много цитировать не хочется: скажешь одно — умолчишь о другом, не будет полутонов для такого глубокого произведения. Да я уверена, что, даже прочитав само только содержание книг, вы, как минимум, не останетесь равнодушными, а как максимум — начнете читать! Приятного чтения рискнувшим! почему-то картинка напомнила ветку с кристаллами, описываемую в книге

Не знаю, не знаю. Сюжет романа опровергает эту мысль. Когда поступает слишком много указаний от «чести» - путь к счастью становится слишком узким, напичканным слишком огромным количеством условностей, подножек и всякого рода сплетен от недоброжелателей. А зависть, разве зависть не слишком сильное и увертливое чувство разрушения? Все это пришлось испытать молодой влюбленной паре, преследуемой светским обществом лицемеров, развратников, подхалимов и прихлебателей. Они слишком юны. Октаву 20 лет. Арманс чуть меньше. В характере Октава притаились таинственные, мрачные черты, которые ужасают. Все люди одинаково наводили на него тоску. Он словно бы знал заранее, что люди по сути своей жестоки и коварны, и остерегался их .Он томился по далекому счастью и не верил, что счастье – его удел. Он боялся яркого проявления чувств и остерегался эмоций. Он всегда любил зеркала – они такие сумрачные и великолепные. Он привык быть несчастным, очень несчастным, но он решил быть сильнее своего несчастья. Он решил померимся с ним силами, и оказаться выше его. Он владел сложным искусством излагать мысли, не обижая слушателей или, по крайней мере, не нанося им незаслуженной обиды. Лишь благодаря тонко развитому чувству меры в общении с окружающими, Октав не прослыл безумцем.

Приступы тоски, которые все принимают за приступы безумия, словно отгораживают меня от всего мира.

И тут на сцене жизни появляется кузина Арманс. Тут немного Стендаль рассмешил меня, русскую читательницу, он сделал кузину русской. Вот как он описывает ее.

У Арманс был необычный характер. Она родилась на ОКРАИНЕ России, неподалеку от кавказской границы, в Севастополе, где ее отец командовал полком. Под чарующей мягкостью м-ль Зоиловой скрывалась твердая воля, достойная того сурового края, где протекало ее детство. Ее мать, близкая родственница г-жи Бонниве и г-жи Маливер, находясь в Митаве при дворе Людовика Восемнадцатого, вышла замуж за русского полковника. Г-н Зоилов принадлежал к одному из знатнейших русских семейств, но его дед и отец имели несчастье связать свою судьбу с судьбою фаворитов, затем сосланных в Сибирь, и родовое их состояние быстро уменьшилось.

И ЕЩЕ. Тоже получилось смешно.

В чертах лица Арманс было что-то азиатское и в мягком беззаботном характере, сохранившем, несмотря на возраст какое-то детское простодушие.

И еще.

Ее красоту можно было назвать чисто русской, ибо в ней сочетались черты, которые, с одной стороны, говорили о полном простодушии и способности к беззаветной преданности, каких уже не сыскать у слишком цивилизованных народов, а с другой стороны, надо признаться являли странную смесь истинно черкесской красоты с некоторыми особенностями немецкого типа, притом слишком рано проявившим.

Молодые люди полюбили друг друга. Боясь признаться в этом даже друг другу, но безжалостное светское общество, которое жаждало развлечений, издевок и кривотолков постаралось сделать все, чтобы эта робкая любовь погибла. У них это получилось. Печальный финал романа. А иного и быть не могло.

Первый раз за долгое время мне практически нечего сказать в рецензии. И не потому, что книга не задела, а потому, что она слишком непередаваемая для рецензий.

Прежде я не читала Стендаля, но давно хотела. Первое моё знакомство случилось с книгой «О любви». И не то, чтобы это плохо, и не так, чтобы хорошо. Книга удивительна по своей форме, по анализу процесса любви, про людей, про взаимоотношения, про брак, про страсти, про зарождение любви, про виды и типы. Здесь и физиологическая составляющая, и психологическая, и нравственная. Это волшебное ощущение столь многогранного и тонкого изучения важнейшей составляющей жизни: любви. У меня не было скептицизма, не было удивления на счёт, как писать о любви, мне скорее был интересен взгляд человека другого сословия, времени и нравственности. Но мы не во всём сошлись с ним. Может, Стендаль и не пытался показать это всё как высшую инстанцию, он первым пробовал написать так и о том, и у него получилось. Автор препарировал не тело и физиологию, а по большей части ДУШУ человека. Душу с ее секретами, комплексами, мечтами, тайнами, страданиями, счастьем, с особенной любовью. Наверное, мы не привыкли об этом даже думать, не то что говорить. Говорить в таком ключе, в котором говорил Стендаль.

Я совершенно не согласна в некоторых моментах относительно женщин и их поведения по мнению автора. Но не мне судить, я не критик, я обыватель. И причина несогласия - эмансипация женщин и жизнь в другое время, в другой стране, по другим законам. А фразой «у влюблённого нет друзей» я была просто обескуражена, и понимала, насколько я счастлива, что живу в России 21 века. Потому что я не люблю подобных слов, равняющих всех под одну гребёнку и обесценивающих людей в каком-либо аспекте.

Что удивительнее всего в любовной страсти — это первый шаг, необычайность перемены, совершающейся в разуме человека.

Стендаль заставил меня чувствовать и сопереживать. В первой части размышления относительно любви, во второй – любовь в разных странах, в Европе, особенности менталитета. Мне сложно оценить именно этот вклад, потому что я не знаю, как оно на самом деле. Какая она любовь в других странах. Мы привыкли слышать, что в Испании все жгучие и ревнивые бабники, а так ли все? И так ли отличается от русского менталитета, которому тоже свойственно это?

Нельзя любовь пощупать, если можно только чувствовать. Нельзя сравнить. Классифицировать – да. Но это не только вклад Стендаля, а больший вклад психологов и сексологов. А так вся книга подводит к тому, что все мы действительно одинаковые, даже в любви. Не считая силы проявления эмоций и фразы «на чём держится брак», в остальном мы действительно похожи. Всем временам и менталитетам присущи страдания, расставания, горечи, обиды, счастье, сомнения, нежность и страсть в любви.

Всякая любовь, которую случается наблюдать на земле, рождается, живёт и умирает или возвышается до бессмертия, следуя одним и тем же законам.

Всем нам присуща любовь, и это прекрасно. Действительно французский дух.. это прежде всего настроение. Волнующий танец прикосновений смыслов и чувств. Это рефлексия. Нужная и особенная. И на последних страницах начинаешь осознавать, ЧТО же ты прочитал, и ЧТО ты понял. Хотя, что можно понять, что можно вынести из книги, когда она касается любви? Только то самое прекрасное ощущение, пусть и омрачённое отчасти несогласием. Для каждого это будет что-то своё, интимное, неуловимое и непередаваемое... Просто любовью нужно жить и нужно дышать, нужно купаться в ней и дарить её, а классифицировать её – удел либо Великих (как Стендаль), либо глупцов-циников.

И всё же у вечной любви нет смерти.