Бернард Шоу. Избранные произведения в двух томах. Том 2

Поводом вспомнить замечательного английского драматурга именно сегодня, явился тот факт, что ровно 90 лет назад - 29 сентября 1930 года - Бернард Шоу отказался от титула пэра, которым хотела его наградить победившая на выборах Лейбористская партия. Отказ был вполне ожидаем, поскольку классик был известен как убежденный социалист и противник классовых различий. Он считал, что высшие классы отличаются от низших только по внешним признакам: образование, манеры, произношение, одежда. В духовном и интеллектуальном отношении представители низших классов в целом тоже отстают от благополучных, но только в силу неравного старта, в потенциале же они абсолютно равны.

Этой волновавшей драматурга теме и посвящена одна из лучших, и самая знаменитая пьеса Шоу - "Пигмалион". Уже в название пьесы заложена небольшая мина для тех, кто не знаком с древнегреческой мифологией, если вы не знаете, кто такой Пигмалион, почувствуйте себя Элизой Дулитл. Нет, не в том смысле, что вы чем-то хуже тех, кто в курсе, а в том, что вы тоже можете все это узнать, изменить себя, и стать лучше.

Хотя, то же самое название может в какой-то степени ввести в заблуждение, ведь история о скульпторе Пигмалионе и прекрасной статуе Галатеи - история о любви. Но не об обычной любви, а о влюбленности мастера в своё произведение, о создании им некого эталона красоты, перед которым он сам же не может устоять. Этот мотив, конечно же, есть в пьесе, но социальные ноты звучат в ней намного громче и интенсивнее.

Это был мощный пинок в спину уходящей викторианской Англии с её благовоспитанностью, манерностью и ханжеством, возведенным в принцип. Шоу же рискнул доказать, что между лондонской торговкой цветами, говорящей на кокни, и блестящей герцогиней, в принципе, нет никакой разницы, вернее, разница есть, но она вполне преодолима, если посвятить работе над собой достаточно времени, и не жалеть усилий. Конечно, это изменение несколько авантюрно, потому что Хиггинс и Пикеринг работали над Элизой по двум внешним направлениям: произношение и манеры, с образованностью, к сожалению, дело обстояло много хуже, но на получение хорошего образования даже настоящие герцогини тратят годы и годы, так что в этом вопросе Элиза была обречена на отставание.

Но у девушки из простонародья оказалась очень чуткая душа и бездна обаяния, в результате она смола влюбить в себя всех, кто её окружал - от капризного Пигмалиона-Хиггинса до восторженного Фредди Хилла. Но все могло закончится далеко не так благополучно, как могло показаться. Ведь, вырванная из привычного ей культурного слоя, Элиза оказывается чужой среди своих и своей среди чужих, самое время вспомнить михалковский фильм, ей нет пути назад, но и в новом социуме без поддержки ей не справиться. Шоу поднимает вопрос об ответственности мастеров за свои творения, тут уже очередь вспомниться Сент-Экзюпери с его самым крылатым высказыванием: "мы ответственны за тех, кого мы приручили".

Если бы Хиггинс и Пикеринг бросили свое творение, то Элизу, скорее всего, ждала бы незавидная судьба, но джентльмены оказались... джентльменами, и они продолжили опекать свою способную ученицу еще долгие годы. Этот штрих тоже неслучаен, автор показывает, что имущим классам в грядущем устройстве общества придется взять на себя опеку над представителями низов, успешно воспользовавшимися социальными лифтами.

Многие эмоционально настроенные читатели и зрители ожидали в финале пьесы свадьбы Хиггинса и Элизы, но у Бернарда Шоу хватило разума и такта избежать такой предсказуемой концовки. Хотя, режиссеры фильмов и мюзиклов, снятых позднее по пьесе, этот выбор автора проигнорируют и все же поженят главных героев, но это будет удешевляющее пьесу решение, поднимающее на знамя мелодраматическую составляющую и затеняющее социальную, которую сам автор считал главной.

В этом месте хотелось бы обратиться к образу Пигмалиона - мистера Хиггинса. Он, безусловно, ярок и экспансивен, но он, при том, что является одним из разрушителей старой викторианской системы, в то же время и её порождение. Он определяет себя как "старого холостяка", и, несмотря на некоторую влюбленность в Элизу, не способен переступить через сложившееся годами самовосприятие, кроме того, он классический "маменькин сынок", образцом женщины для которого и является его дорогая мамочка. Ни одна другая европейская культура не имела такого засилья старых дев и убежденных холостяков, как викторианская Англия, так что Хиггинс и Пикиринг - любимые её детища.

И то, что Шоу выдает Элизу замуж за шалопая Фредди Холла, выглядит намного естественнее, чем, если бы он женил на ней Хиггинса. В результате, пользуясь поддержкой опекунов, парочка не смогла закрепиться в аристократическом сегменте общества, спустившись в прослойку мелкой буржуазии. Элиза вернулась на круги своя, с торговли цветов она начинала, торговлей цветов и закончила, просто поднявшись ступенькой выше - из розничной торговки превратившись в хозяйку цветочного магазина.

А вот выразительницей авторской идеи работы над собой становится сестра Фредди - Клара, пример невестки на неё так подействовал, что страсть к самосовершенствованию сначала приводит её в кружок почитательниц Герберта Уэллса, а затем так же вырывает из аристократического окружения, и, как брата и невестку, бросает в класс мелкой буржуазии. Будущее - за буржуа, говорит Шоу и гордо отказывается от аристократического титула пэра.

Элизу Дулитл играли многие великие актрисы, среди которых особо выделялась блестящая Одри Хэпберн, но мне больше всего нравилась в этой роли наша Екатерина Максимова в фильме-балете "Галатея", поставленным по пьесе Шоу в 1977 году.

А Пигмалион-то и не получился. Галатею он вылепил, а вот полюбить не смог. Не работала любилка у профессора-Пигмалиона, сломалась. А так бы получилась лав стори голливудского разлива, типа "Красотки". Красивая сказка об еще одной Золушке.

Но Шоу не искал легких путей, да и не собирался он о любви писать. Перед нами сатира. Не злая, но жизненная.

Итак, перед нами грубиян и хам профессор фонетики Хиггинс и малограмотная, грязная деваха-цветочница с ужасным произношением и противным голосом. У профессора план программа-минимум - сделать из Элизы леди или ледЮ.

Вот только что потом будет с Элизой, как она будет жить, об этом никто не думает. Для Хиггинса - это интересная задачка и ,как не мерзко, но желание выиграть спор. Для Элизы - сначала , пока она не понимала, во что ввязалась, желание уйти с улицы в магазин - всё очень приземленно.

Вот только не всё получается, как задумывалось.

Понравилась пьеса. Лёгкая и интересная, о правде жизни.

Жаль,что автор хоть чуток не показал процесса обучения Элизы.

Ох уж этот комплекс бога - такой притягательный что для взявшего на себя такую "ответственность" человека, что для его детища. Конечно же, никакой ответственности самопровозглашенный творец на себя не берет - он лишь пользуется властью, правом, забывая об обязанностях. Всю ответственность на себя перенимает тот, кто становится созданием такого "бога" - наслаждаясь, кайфуя и находясь в экстазе от участи, на которую сам согласился. Тут проявляется сходство со стокгольмским синдромом - жертва больше всего на свете желает получить одобрение и подтверждение, что она хорошая, от своего мучителя: выполняет его приказы, слушается, изо всех пытается прыгнуть выше головы в удовлетворении "создателя". Как сладко для нее его одобрение...

Подобная реакция выступающего в роли жертвы человека - всего лишь одно из выражений защитных психических механизмов. Но насколько оно губительно для обеих сторон - передать словами невозможно: мало того, что "создание" теряет интерес к здоровому типу взаимоотношений, видя в таком варианте лишь скуку с отсутствием страстей-мордастей, не считая их любовью, так еще и подкрепляет этим придерживание "богом" его стратегии, ведь он продолжает получать удовольствие от своей высшей позиции, зная, что за унижение не последует никакой кары. Такой жертвой у Бернарда Шоу является, конечно же, цветочница Элиза - несмотря на то, что ей хватило сил выбраться из гипнотизирующей пучины близких отношений с Хигинсом, тягу к нему и зависимость от него девушка не утратила даже обретя собственную семью, мужа, вроде бы, отодвинувшись от больного притяжения. А что же сам Человек с записной книжкой, Хигинс - тот самый божок, возомнивший на основании собственного снобизма, что людей, не соответсвующих его взглядам на иерархию способностей и достоинств - необходимо переделывать, превращать в настоящих Людей, что же с ними станет после окончания игры "создателя" - его самого ни капли не волновало. Признаюсь честно, я тоже обладаю снобизмом - относительно грамотности и происхождения, но я работаю над этим, ловя себя сознательно на возникновении мыслей такого рода и тут же проводя самокоррекцию с напоминаниями, поэтому я могу не только со стороны* понять, почему возникают стремления такого рода самопревозношения (отшибает память, что не у всех равные условия места рождения, семьи и, соответственно, уровня обучения и умения хотеть учиться), но осознаю при этом страшные последствия этого: через какое-то время уже искренне и честно не понимаешь, что обидного в произнесении правды о том, что кто-то менее развит; забываешь о собственной равности людям, действительно, без капли обмана, считая себя находящимся в позиции "получеловек-полубог"; обвиняя других в несоответствии своим высоким идеалам, не думая, что они им могут быть просто неведомы, и нужно не "уму-разуму учить", а поделиться наблюдениями с такими людьми. Кроме того, к примеру, фраза Хигинса о самом себе как нельзя лучше иллюстрирует основание-причину подобного божественного комплекса:

- а дело ведь не в других, не они все как на подбор плохие качества начинают проявлять именно с ним, дело в нем - Хигинс сам притягивает таких дам или превращает в подобных тех, кто не был ранее капризной и сумасбродной. У Пигмалиона "комплекс бога" - симптом, а болезнь его - личностная незрелость, сходная с нарциссическими проявлениями, когда искреннее "я знаю лучше всех" - девиз по жизни.

Тема Пигмалиона и Галатеи, т.е. Хигинса и Элизы остается актуальной и по сей день, сдается мне даже, что в современном мире "божественный комплекс" - уже не просто не редкость, а и повсеместное человеческое проявление, что в свою очередь не может не увеличивать количества инвертированных спутников таких персонажей (от "инвертированный нарцисс" - желающий занять подчинененное положение рядом с классическим, получая от такой приближенности к нему великолепному высшее удовольствие). Но именно в произведении Шоу эта тема была несколько придушена саркастическим стилем повествования, смеха было так много, что пропасть проблемы теряла под ним свою глубину - все хорошо в меру, ирония и сарказм обычно лучшие спутники воссоздания наиболее качественного восприятия вопроса, но только если нет перегибов в комедию.