Четыре шага в бреду

Этот роман накрыл меня. Я читала его долго и медленно. Наверное, неделю, или 10 дней. Не от нехватки времени. От обрушившейся с первых строк новизны, требуещей осмысления.
Я его принимала малыми дозами, и постепенно я ему поверила, он вошёл в меня, новой субстанцией, новым мироощущением: удивительным и прекрасным, невзирая на специфичность тематики, возможно, кому-то и покажущейся мрачной и неэстетичной.
Я увидела в романе безграничную эстетику.
Эстетику слова, эстетику мужской красоты, воплощённой в камне ещё древними греками и римлянами, но так и не попавшейся мне воспетой в слове в такой степени, как здесь. Я увидела эстетику страсти, раздуваемую морским ветром и усугубляемой мраком улочек припортового города. Я увидела эстетику авторского мышления: реалистично и убедительно описанную связь эмоциональных порывов героев с физиологией мужчины, зарождения чувств: влечения и любви. Эстетику мужского вкуса и восприятия.
По глубине проникновения в психологию персонажей, детализации мыслей и мотивации поступков Жене близок к Достоевскому. Почему же я не слышала об этом авторе прежде? Хотелось прочесть о нём как можно больше. Я многое нашла, но не стала читать. Это же всё оказались мнения мужчин, пусть даже и "за". Пусть подождут, пока не оформится моё собственное.
Почему этот роман не стал бестселлером? Неужели виной ложное пуританство? Но столько всего уже сказано об "этом"... Или виной гремучая смесь гомосексуальной любви и криминала?.. Но как это написано!
(Напомню, что в античном мире не было понятия "гомосексуальности", появившегося только в конце 19 века, а были только понятия "активности" и "пассивности"; и в древней Греции и в древнем Риме были строгие правила о допустимости последних для различных членов общества).
В центре романа - моряк: убийца, вор, гомосексуалист . Герой окружён, в большинстве, такими же маргиналами, строящими каждый свою собственную теорию морали и преступлений. Люди эти естественны и неизбежны, как любая природная стихия. Наблюдать их ход мыслей и построения удивительно и увлекательно. Наблюдать и понимать эту неизбежность.
Жене погружает достаточно глубоко: и в любовь, и в подлость и в предательство. От любовной страсти лейтенанта к Кэрелю, его жертвенности во имя этой любви, дух захватывает более, чем от чувств многих всеизвестных литературных влюблённых. А это - признак большого искусства.

Какие рецензенты молодцы, я не могу. Мочой им залили тут, фекалиями завалили, давайте поругаемся. Хоть убей не понимаю этого — если для тебя кроме мочи ничего в книге нет, так и не читай, пожалуйста, не пиши никаких рецензий, открой какое-нибудь "Дворянское гнездо", и радуйся себе.

Батай не зря у всех на слуху. Дитя века фрейдизма и сюрреализма (что, как мы знаем, практически одно и то же), тот, кто сделал постмодерн таким, какой он есть, Батай играет образами и смыслами, и у него это получается. Кайф постмодернизма — когда рифмуются смыслами несвязанные между собой вещи. В этом смысле, книга очень остроумная и смешная.
И, да, жанр этой книги стоит определять, как маргинальную порнографию. И, да, там очень много шокирующих сцен. Другое дело — что порноргафия не самоцель. Батай в хорошем смысле слова бешеный, а вся книга — хождение за пределы описываемой нормальности. Пусть и половым путём, но это интересно, здорово и необычно.

А за что ещё ценить книгу, если не за интерес?

Жорж Батай — «История Глаза»

Продираясь сквозь мутные аллегории и сумрачные трактовки, удалось осилить — ценою титанического труда — дюжину страниц из философского трактата Жоржа Батая под названием «Из Внутреннего опыта». Неудивительно, что читалось с трудом. Не изучая в полной мере историю философских учений, основные категории бытия и опыта, — в общем, не будучи убелённым сединами завкафом философского факультета — негоже подходить к чтению подобных научных (повторяю, научных) трудов. «История Глаза» того же Батая несколько проще, как например и «Посторонний» Альбера Камю проще «Мифа о Сизифе» — это суть романы, основанные на художественной выделке взглядов и идей конкретных сильных умом индивидов. В силу того, что идеи их достаточно сложны для восприятия среднестатистическим читателем, а также в целях придания макету эстетической целостности и эмоциональной насыщенности, авторы декларируют свои взгляды упрощённо, в форме своеобразного художественного эскиза. И в то время как «Посторонний» — это декларация некоего экзистенциального опыта, подведение к определённой морали через демонстрацию отсутствия какой бы то ни было морали, то «История Глаза» в некоторой степени является интертекстуальной и стилистической — да простит меня мсье Батай — калькой (хотя «калька», очевидно, всё-таки довольно грубое определение для постмодернистских опытов Lord’а Auch’а) с пошлых до притягательности вещей мсье де Сада.

Батай, оперируя всеми доступными средствами, пытается разгадать главную загадку: заглянуть за занавес, разглядеть мир таковым, каким тот существует на деле. Но мысли автора неизбежно упираются в пустоту, в тот самый Млечный путь, превращённый глазами в «странную просеку из астральной спермы и небесной урины»; в «черепной свод созвездий». За этими странными «человеческими» образами проглядывает подлинная Бесконечность — или её тень, единственно доступная нашему скудному уму — и эта Бесконечность несказанно пугает читателя/автора/героя.
Порицание морали также имеет место в «Истории Глаза» — как и в произведениях Маркиза. Получается своего рода дуаль: «безграничная аморальность» — это со стороны человека (внутренняя свобода) — в отрицание ханжеской морали общества; «безграничное познание» (внешняя свобода) в противовес ограниченности общественных представлений о мире. А объединённая безграничность внутреннего и внешнего — в противовес «выхолощенному зрению» толпы. Впрочем, Природа, согласно Батаю, тоже слепа (как вариант — безразлична, лишена значения), и именно поэтому лёжа на земле, главный герой как в зеркальном отражении наблюдает образ «небесного черепа», сопоставленный с другим черепом — его собственным. Однако всё это, разумеется, далеко от очевидности; вкратце можно с уверенностью сказать, что концепция внешней и внутренней свободы в достаточной степени близка, опять же, творческим исканиям де Сада.

Если судить по вышеприведённому высказыванию Алехандро Ходоровского, Батай принадлежит скорее к типу людей, ищущих и находящих очищение/катарсис в идеализации насилия (равно как, вероятно, и де Сад); в постоянном метафизическом поиске. «Проклятая» литература Батая, несомненно, обладая свойствами катарсиса, помимо прочего, чётко отражает и невроз автора. И в этом «История Глаза» — бесконечно хороший роман; в этом же «История Глаза» — роман бесконечно плохой. Ну а по мнению рецензента (весьма наивного читателя, нужно сказать), «История Глаза» становится хорошим романом в аспекте собственной без- или даже анти-моральности, а плохим по части своей подражательной специфики и сюжетной беспомощности. Впрочем, «История Глаза» — это и есть Жорж Батай собственной персоной, а посему и осуждать данную книгу заведомо не имеет смысла.

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 8+10+8=8,7

Блиц-аннотация: Повесть о сексуальном пробуждении двух подростков, в которой эротика, смерть и символизм сплетаются в метафизическую аллегорию человеческого желания.

"История глаза" Жоржа Батая — произведение, которое одновременно шокирует и завораживает, вызывая бурю эмоций, хотя с момента публикации прошло уже почти 100 лет. Впервые опубликованная в 1928 году повесть исследует границы человеческой сексуальности, насилия и смерти, превращая их в единое целое.​

Сюжет вращается вокруг двух подростков, чьи сексуальные эксперименты становятся всё более экстремальными и символичными. Батай мастерски использует образы овальных предметов — глаз, яиц, бычьих яичек — создавая метафорическую цепочку, связывающую зрение, сексуальность и смерть.

Критики по-разному воспринимают "Историю глаза". Так, некоторые считают её порнографическим произведением с сомнительной художественной ценностью . Другие видят в ней пример того, как порнография может достигать уровня высокого искусства. Кто-то ругает повесть за воспроизведение мужских сексуальных фантазий, в то время как другие исследователи предлагают читать её наоборот как критику гендерных отношений и разрушение мужского взгляда.

"История глаза" для меня — это не просто эротическая фантазия, а глубокое исследование человеческой психики и общества. Она требует от читателя готовности к интерпретации и размышлениям, а не просто пассивного восприятия. Это произведение для тех, кто готов столкнуться с самыми тёмными аспектами человеческой природы и попытаться понять их смысл.​ И я рад, что перечитал произведение спустя 20 лет (найдя на полках небезызвестный сборник "Четыре шага в бреду").

Рекомендую читать "Историю глаза" с осознанием её исторического контекста и философских подтекстов. Это произведение не для впечатлительных или ищущих лёгкого чтения, но для тех, кто готов к глубокому погружению в мир символов, метафор и человеческих страстей.

Да, для меня сейчас именно такие произведения доставляют огромное удовольствие. Будь это "Лошадиный суп", "Англичанка на велосипеде" или "Пандро в Конго". Почему? Потому что я часто слышу, что люди не понимают игру метафор или ленятся их разгадывать, поэтому читают тексты "как есть". А ведь невероятно интересно сложить этот пазл и понять, какова была задумка автора, а не просто прожевать прочитанное-просмотренное и не увидеть всю игру замыслов.

Это книга о страсти, крови, преступлении, о чувстве, когда разум настолько сильно изменяет маску повседневности, что самому человеку, носящему эту маску, становится страшно.

Удивительно романтический, элегантный роман о человеке который разменивает людей на свою страсть, на добычу золота, не впадает в порно сюжет, хотя отрицать очень мощный накал похоти невозможно.

Жан Жене синтезирует в романе все заблуждения человеческих страстей, смывает границы отношений, каждым руководит охота чувственности, каждый готов переступить черту, что бы поймать неосязаемое сари проносящейся жизни. Главный герой — моряк, он грабит, убивает, он ищет пульс жизни, его естество — это кровь и страсть его жертвы, происходит рокировка, и вот, уже он как жертва, он под чьей то тяжелой страстью. Дружба это мнимое — это следующий шаг предательства, тело — сосуд похоти в котором разум завершает игру, и цепким капканом удерживает каждого, кто пытался на иллюзиях построить свой мир. Это роман о крови, чувстве, похоти, дружбе, смерти. Все, что окружает нас, так или иначе имеет свою зеркальную природу — у каждого из нас и наших поступков есть свой клон, свой близнец, в противоборстве с ним — рождаемся или умираем мы «настоящие».

Этим летом я познакомился с образцами французской фривольной прозы, юморной и нежной, с верхом непристойности в виде участия в одной из сцен осла. Однако эта история нашла продолжение - в библиотеке я откопал вот такой сборник с маргинальным содержимым, который дал понять, во что же трансформировались истории условного Шодерло де Лакло.
ᅠ
"Лоно Ирены" Луи Арагона оказалось глубоким не только по содержанию, но и о смыслу - откровенно о женском и мужском сексуальном противостоянии вышло.
ᅠ
Жорж Батай, если верить предисловию к сборнику, самый жёсткий философ из всех представленных в нём писателей - но уразуметь сермяжную правду в "Истории глаза" решительно невозможно из-за нескольких вещей: обильного мочеиспускания/семяизвержения персонажей на все предметы в поле зрения и запихивания одной из героинь всех КРУГЛЫХ предметов себе в прямую кишку. Канеш, скорее всего, это какие-то ох*ительные аллюзии на мироустройство, но в потоке уриносознания их, повторюсь, не разглядеть.
ᅠ
"Дамский остров" Пьера Луиса можно описать как сновидения одержимого поллюциями школьника, в которых тетеньки всех возрастов ходят голыми и занимаются сношениями со всем движущимся - поначалу весело, потом приедается. Однако знатный лойс Луис получает за книжный магазин под названием "Самоудовлетворение" и населённый пункт "Сосновый клитор"!
ᅠ
А вот проза Жана Жене - вещь удивительная, стильная и тонкая. "Кэрель", как по мне, на две головы выше Елдашных рядов Луиса и мочевой философии Батая. Рекомендую.
ᅠ
В очередной раз всем желаю любви, друзья! Только осторожнее с физиологическими жидкостями...

История не самого приятного человека, антигероя, блестяще описанная. Девятнадцатый век, грязный портовый город, наркоманы, моряки, шлюхи и всякий сброд. Главный герой - моряк. На берегу он занимается воровством, продажей наркотиков, убийствами, ну и так далее, а чем же еще. Никакими моральными качествами он не отягощен, друзей предает, спит с женщиной своего брата, топорно убивает и обкрадывает убитых. При этом он настолько хорош собой, что перед ним все преклоняются. Ну просто никто не может устоять перед этим обаянием. Даже лейтенант полиции влюблен в него и являет собой его ангела-хранителя. Это было так забавно читать! На самом же деле прекрасен только язык автора, которым описана этот мрак и грязь.