Август

Но этот бесприютный летун не пожелал опускаться на ветку, его пожирало внутреннее беспокойство, он опять хотел улететь в дальние страны.

Староста Йоаким, который читал всё подряд, вычитал в газете: «Хозяйственный упадок не всегда служит плохой школой, бывает и так, что сей упадок делает дураков настоящими мужчинами».

...высокомерие всегда предшествует падению.

— ...они не понимали, что Поллену нужны промышленность и деньги, но они говорили, что деньги — это не еда. А деньги-то и есть еда!

Как лихо он фантазировал, какое проявлял бесстыдство, порой даже испорченность, во всяком случае, нечто нездоровое и порочное. Но у него были самые лучшие намерения, он никому не желал зла...

Он испытывал наслаждение, получив возможность что-то выдумать, его светло-голубые глаза становились всё больше и больше, словно он не верил собственным словам.

Он набрасывал план действий, разливался соловьём, давал волю самой необузданной фантазии и вообще чувствовал себя, как в гостиной Йоакима, когда сочинял самые неправдоподобные истории.

- Дело в том, что у тебя есть вкус к жизни.

• Что ж мне, по-твоему, надо иметь вкус к смерти?

Никто не умел быть так благодарен за уход и заботу, как земля, она с лихвой возвращала вложенное в неё, вознаграждала по-матерински, вознаграждала по-божески.

— Хороший ты человек, — сказала она.
— Это почему же? — [спросил Авгст].
— Ты не стесняешься признать свою вину.