Ваша оценкаДействие романа Роберта Пенна Уоррена (1905—1989) начинается в бурные времена кануна Гражданской войны в США. Вырванная из роскоши и комфорта отцовской плантации, хозяйкой которой ей предназаначено стать, юная Аманта Старр неожиданно продана на невольничьем рынке. И лишь пройдя через множество нелегких испытаний, она обретает свободу. Американская критика отмечала схожесть этого романа с «Унесенными ветром» Маргарет Митчелл, а его героиню сравнивала с великолепной Скарлетт О`Хара.
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,7
25 оценок
- 524%
- 444%
- 328%
- 20%
- 14%
Ваша оценкаПрочитали 29Хотят прочитать 110
Рецензии
infopres22 мая 2012 г.Время трудное – военная разруха и мясорубка дней, перемоловшая великие надежды.Читать далее
Роберт Пенн Уоррен "Воинство ангелов"Начало картины. Кентукки, плантация, маленькая девочка Мэнти и отец, растивший её сам, без матери. Не сам, конечно, здесь и чернокожая нянька Сьюки, как полагается, да и других рабов в хозяйстве достаточно. Совсем обычная картина тогдашнего Юга. Любимая и всеми балованная девчушка, а вот уж и юная леди едет в колледж, наступает пора взросления, девичьих переживаний, забот и увлечений. И всё бы ничего, если бы не известие о том, что отец разорён, растратился, а вдобавок и помер. И тут на похоронах, как острый клинок в самое сердце, получает Мэнти удар, что вовсе не белая леди она, а черномазая. Что отец её прелюбодействовал с невольницей, а теперь «в качестве её отпрыска законодательством штата вы определяетесь частью движимого имущества» и по решению суда передаётся она некоему мистеру для дальнейшей продажи на торгах как рабыни.
Можно сколько угодно гадать о душевных метаниях юной Аманты, чей мир перевернулся в мгновение, об осознании ею теперешнего своего места в мире, о том, как жестоко предал её отец, скрыв правду, не защитил, не уберёг. Но самый ужас этой жестокой и невероятной ситуации — что происходит она в канун Гражданской войны в Америке…
Как говорят критики, судьба человека на весах истории — тема большинства произведений Роберта Пенна Уоррена. Каждый из нас всего лишь цепочка жизненных событий, не больше – как бусины на нитке, сгустки страха и надежды, любви и ужаса, отчаяния и вожделения, желания и расчёта. Всё это в полной мере раскрывается в романе; жизнь Аманты Старр полна драматических поворотов, тревог и чаяний, и именно История сложила её жизнь таковой.
Ты живёшь во времени, в том коротком отрезке его, который принадлежит тебе, но отрезок этот не только твоя собственная жизнь, но и завершение, итог жизней, протекающих одновременно с твоей. Иными словами, это история, а ты — воплощение этой истории, и ты не столько проживаешь свою жизнь, можно сказать, проживает тебя, ибо ты есть то, что делает из тебя История.
Невольница, любовница в доме хозяина, беглая и затем вольная — судьба кидает Аманду из стороны в сторону, но наконец дарует покой и пристанище — под защитой янки, противника рабовладельческого Юга. Странная штука жизнь, верно? С одной стороны, белая леди, дочь плантатора, с другой — дочь чернокожей рабыни, — и вдруг выходит замуж за янки, но янки, искренне борющегося за права негров, ставшего с ними под одни знамёна, сражавшегося бок о бок и даже жертвовавшего жизнью ради них.
Впрочем, в книге не один такой образ-перевёртыш.Между тем, исторический фон — на самом деле не фон вовсе, а главная тема и сила романа, хоть и спрятана она за личностными перипетиями. Немало о нём написано книг, Уоррен же посвятил ему всё своё творчество, не только художественное, но и публицистику также. Ведь Гражданская война и все неотделимые её атрибуты — рабство, дискриминация чернокожих — шрам, рубец, клеймо, навечно впечатанные в тело Америки, её боль и стыд. Как для немцев — фашизм, для русских — красный террор или украинцев — голодомор.
Не сразу разобраться, с каких позиций пишет автор, то ли рабовладельческого феодализма, то ли прогрессивного севера. Зарисовки плантаторской жизни показаны весьма вскользь, и здесь то чуть ли не братание негров с хозяевами, то вдруг критика рабовладельца, впрочем, весьма снисходительная:
Время трудное, в частности, и для деятельности Бюро – единственной организации, которая […] пыталась поправить положение и дать осуществиться хоть в некоторой части кое-чему из былых надежд. Но всё портили никудышное управление и коррупция, бессилие или политиканство полицейских властей, и — то дамбы рушатся и хорошая пахотная земля зарастает лесом, то урожай гниёт на корню, а чужаки захватывают и разбазаривают землю, и за всем этим фигура мятежного плантатора, так внутренне и не смирившегося с переменами, говорит он об этом или молчит, оголодавшего и озлобленного, ждущего своего часа — принятия законов против бродяг и изменения в рабочем законодательстве, возврата к ужасам плётки и насилия. Но дело даже не в этом, само его присутствие, эта занесённая над всем рука, эта гордость и этот своеобразный юмор, странная жестокость и внезапные приступы великодушия, и странная и вместе с тем неожиданная покорность судьбе – всё это в целом определяло здешний причудливый уклад и весь строй здешней жизни.
Основное же историческое внимание автора направлено на изображение деятельности и взглядов аболиционистов, Союза. Провозглашение известных лозунгов на освобождение и единение, -надцатая поправка, избирательные права. Однако вскоре одним, другим, третьим эпизодом раскрывается отношение писателя, показана вся мелочность, зряшность и даже порочность великих упований.Да, Мэнти, будет опять кровь, кровь бывших рабов. Мы освободили их, это правда… и бросили их в шахты копать уголь. Сдавали их за деньги, чтобы очередной трус где-нибудь в Огайо мог не бояться мятежников. А когда они пробирались к нам, препровождали правительственным агентам для выполнения квот — воевать с ними вместе мы не желали, считая их плохими вояками, в бою наши канонерки стреляли им в спину, наши солдаты сдирали с них форму на улицах, после победы люди в синих мундирах заколачивали деньги, отправляя их из Техаса куда-нибудь в Бразилию; мы воровали их пайки, негодяи продавали им метки — отмечать фиктивные земельные участки, владельцами которых они не являлись, политически манипулировали ими в своих целях.
Уж лучше быть рабовладельцем-южанином и знать только, кто твой враг, и бросаться на него в атаку, чтобы победить или пасть в бою. Тогда бы у меня осталось бы, по крайней мере, моё поражение и не пришлось бы нести крест этой победы.
Мы взялись за оружие, чтобы отстоять Союз, и мы отстояли его но теперь это союз с долларом, ведущий к погибели. Мы спасли Союз, но не потеряли ли мы наши души?
Вот она, вся горечь той войны, её стремлений, чаяний, благородных помыслов, и — итогов, вот она, в этих словах.
И в этих. И в еще многих, высказанных и ненаписанных. Благими намерениями известная дорога вымощена.Воинство ангелов. Не оттого ли такое название выбрал Уоррен, что северяне, движимые идеями «свободы, равенства, братства», северяне-освободители, которые должны были принести справедливость, на поверку оказались смерчем, что налетел, закрутил и нарушил мир и покой людской, уклад их жизни, снёс целый пласт истории, оставив за собою на долгие горы разруху, опустошение, распри?
75835
Nightwalker28 июля 2014 г.Читать далееКогда говорят о цивилизации, подразумевают не просто определённый, но высокий уровень развития культуры. Но при этом вряд ли будет правильным измерять степень развития культуры её «средним арифметическим» на душу населения. Создаваясь меньшинством, со временем она принимается большей частью, становясь предметом поклонения, гордости или просто неотъемлемой частью обыденной жизни. Но притом совершенно не обязательно она становится «второй кожей» каждого представителя данной цивилизации и тем более его потомков. Значения культуры и сил её породивших, это, однако, не умаляет.
Говоря о Египте, чаще вспоминаются пирамиды и дворцы эпохи Нового царства, нежели повальная безграмотность и нищета современных египтян, точно так же как Греция ассоциируется с Фидием и Аристотелем, хотя построив Парфенон, греки, кажется, успокоились и ушли на покой, не возведя после него ничего, кроме разве что своей государственности в войне против Порты.
И хотя с точки зрения социологии правильнее было бы судить о цивилизации по среднему арифметическому распространению культуры на душу населения, с точки зрения истории, мне кажется, уместнее говорить о совокупной культурной значимости достигнутого в рамках цивилизации, вне зависимости от факта её усвоения потомками и поддержания марки своих праотцев нашими современниками. И тем более не следует судить о культуре страны исключительно по внешнеполитической линии последней.
В этом отношении мне повезло родиться и воспитываться тогда, когда прежние, замешанные в горниле «холодной войны», стереотипы об американцах и в целом США уже отмирали, а новые, рождённые завистью и часто собственным невежеством, ещё не прижились (у них, впрочем, те же механизмы формирования представления о нас).
Потому американская, как и любая другая, культура близка мне во всём её многообразии: от А.Готорна до К.Воннегута в литературе, от Дюка Эллингтона до О.Озборна в музыке и т.д.
Неудивительно, что откопав малоизвестный и не печатавшийся ранее роман одного из любимых американских классиков, в единственном экземпляре и с ценником 59р, я не мог его не купить.
«Воинство ангелов» - глубокий, противоречивый роман, сюжетно близкий «Унесённым ветром», но совершенно на него непохожий по силе мысли. О том, как ломаются человеческие характеры и жизни под натиском войны, зависти и любви.
Здесь доброта не остаётся безнаказанной, она порождает лень и зависть, и, как следствие, жестокость. Хэмиш Бонд, отказавшийся от плети в своём имении, построивший для рабов больницу, становится же их жертвой, приёмный сын – палачом.
Рьяные поборники идеалов, поднятых на щит ещё Французской революцией, вскоре становятся новыми рабовладельцами, подменив либерализм меркантилизмом, а идеи, словно наперекор Платону, вещами. Идеалистов же, как Тобайес Сиер, упрямо, если не сказать тупо, верящих в принципы, за которые лилась кровь, вытесняют, вынуждая постоянно кочевать из города в город и скатываясь к основанию новой социальной пирамиды.
Религиозные фанатики превращаются в холодных дельцов, прикрывающих похоть и тщеславие красивыми цитатами из Библии и видимым покаянием.
Это книга о взрослении, и постоянном поиске себя. Поначалу так похожая на Фиби Колфилд Аманта Старр, бегущая по полям и лесам и ведущая дружбу с неподобающими для юной леди «элементами», вот уже становится «квартеронкой» Авророй, проданной в рабство. А дальше, по мере взросления, всплывёт в памяти и наивная Фани, и гордячка Скарлетт и наконец «маленькая хозяйка большого дома»… Одни беды сменяются другими, счастье то кажется вечным, то бьётся хрусталём от одного обронённого слова, а крошка Мэнти всё так же ищет секрет свободы и пытается понять, кто она: леди или дворняжка, независимая и сильная или вечная девочка, ищущая покровительства сильного, «тварь дрожащая или право имею»…
В последнем, пожалуй, основное противоречие романа. Уж больно глубоки и тяжеловесны рассуждения для такой легковесной наивной эгоистки как Аманта. По сути она остаётся избалованным и бесхарактерным ребёнком и в 40 лет, но при этом выдаёт подчас сентенции, да что там, монологи, достойные героев Достоевского. И если у Харпер Ли или Сэлинджера молодые герои думают о серьёзном/вечном на своём детско-подростковом языке, и ты полемизируешь с ними, а не с авторами, то за выражением глубокой житейской мысли юной Аманты Старр, столь явно видится фигура Пенн Уоррена, что о её существовании забываешь, ты словно попадаешь на лекцию по философии от угрюмого фаталиста, где особо заковыристые умозаключения приходится перечитывать вновь и вновь, чтобы определить своё отношение к ним и просто понять.
Не сказать, чтобы сюжет был мудрёно закручен. Непредсказуемых моментов здесь практически нет. И тем не менее вооружившись карандашом и блокнотом Вам удастся составить приличный даже для словаря по философии перечень вопросов онтологического порядка: кто мы? Какова роль человека в истории и истории в жизни и становлении личности? В чём смысл истории? Жизни? Общества? Есть ли место случайностям или всё закономерно? Что определяет наши поступки? В ответе ли за тех кого «приручили» или это их вина, что влезли в ошейник?
Но помимо этого «Воинство ангелов» даёт яркую картину иной Гражданской войны и Реконструкции, отличной от полотен М. Митчелл и Г.Бичер Стоу. Не только личных переживаний людей и событий, но также причин и вынесенного американцами из них опыта. Опыта, применённого затем в восстановлении Германии и развале СССР, и причин того, почему Африка (да и большая часть Южной Америки) и после обретения свободы от белых колонизаторов, так и осталась в третьем мире. Если приглядеться, то в романе Уоррена можно найти ответы на вопросы самого разного калибра: и почему сегодня в голливудских фильмах про подвиги древних эллинов снимают афроамериканцев, и какие инструменты были задействованы в разжигании уже другой современной и соседней нам Гражданской войны.
В общем книга не столько для отдыха, сколько для размышлений серьёзных и безрадостных. Но несмотря на это с удивительной для этого автора позитивной концовкой.37632
MiledyVint14 января 2022 г."Мы желаем делать добро, но дух тьмы сильнее."
Читать далееПостараюсь без сполейров.... И так, нравится мне Уоррен и его произведения, причем чем старше я, тем больше понимания и интереса.
НО ...Во-первых, если исходить из аннотации "Американская критика отмечала схожесть этого романа с «Унесенными ветром» Маргарет Митчелл, а его героиню сравнивала с великолепной Скарлетт О`Хара." Где эти почтённые критики увидели сходство с Унесенными ветром? Это самое главное, и самое возмутительное, что меня не покидало на протяжении всей книги. Получается если в сюжете присутствует время войны Юга и Севера, освобождения рабов (очередной раз убедилась в бессмысленности этого действа далёкой серидины 19-го века), наличие плантаций и героини в "главной роли", то все "Унесённые ветром" и точка. По мне так бред, возьми любое произведение на подобную тематику и там будут рабы, героини, война и плантации. Отсюда и моя низкая оценка к книге, ибо как можно сравнить бесхребетную, ничего не сделавшую, ничему не научившуюся, не боровшуюся и текущую по течению ( как ей того скажут/прикажут, будь то белый или черный) героиню с Великолепной, хитрой, цинично-практичной Скарлетт О'Хара. Просто нет слов, сплошное разочарование и раздражение продолжительностью в 400 с лишним страниц.
Во-вторых, любовной линии никакой, ну это понятно, Уоррен может затрагивать подобные темы, но не углубляясь и не делая из этого главный упор. Но в этом-то и весь смысл - зачем вплетать эту недолюбовь (героиня по факту особо никого и не любила, только болталась балансом, обижалась и вечно страдала и чувствовала себя преданной, несчастной и т.д., хотя по факту не плохо устроилась, не смотря на то что в рабстве или нет, ничего не изменилось для нее -
Ведь и мне не помогли. Никото так и не освободил меня. Никто не в силах овободить, подумала я- господи дура, очнись, никто тебе ничего не должен, это раз, два - никто не виноват, что ты такая дура, три - тебе все помогали. Когда тема распрей, моральных качеств героев, их слепая вера, это бессмысленное и грустное благородство и справедливость - было бы приятней читать роман от лица того же Хэмиша или Тобайеса, без "любовных" хитросплетений, а чисто по делу - Война, негры, справедливость, благородство, душевные порывы и прочее.
Ну и в-третьих, негров мне было не жаль, современные реалии показывают, что все было зря, самый приятный герой для меня стал Хэмиш Бонд, его действительно было жаль, воистину добрый человек, хоть и не без пороков. Повторюсь, если б главным героем был мужчина и не было любовной линии, всех этих соплей, роман мне бы понравился больше. А так увы и ах.4318
Пелам Гренвилл Вудхаус
4,4
(26)
Цитаты
- infopres22 мая 2012 г.
Каждый из нас всего лишь цепочка жизненных событий, не больше – как бусины на нитке, сгустки страха и надежды, любви и ужаса, отчаяния и вожделения, желания и расчёта.
10461 - infopres22 мая 2012 г.
Правде мало оставаться правдой, надо выговорить её, чтобы заставить жить. И явилась суровая мысль, что тень от правды невысказанной чернее, гуще той тени, что отбрасывает ложь.
6275 - infopres22 мая 2012 г.
Ты живёшь во времени, в том коротком отрезке его, который принадлежит тебе, но отрезок этот не только твоя собственная жизнь, но и завершение, итог жизней, протекающих одновременно с твоей. Иными словами, это история, а ты – воплощение этой истории, и ты не столько проживаешь свою жизнь, можно сказать, проживает тебя, ибо ты есть то, что делает из тебя История.
5186
Подборки с этой книгой
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
- 39 918 книг
США
- 678 книг
Города.
- 152 книги
Галерея славы «Игры в классики»
- 2 815 книг
Бонни Блю
- 32 книги
Другие издания
