Рецензия на книгу

• 

  infopres22 мая 2012 г.

  Время трудное – военная разруха и мясорубка дней, перемоловшая великие надежды.
  Роберт Пенн Уоррен "Воинство ангелов"
  

       Начало картины. Кентукки, плантация, маленькая девочка Мэнти и отец, растивший её сам, без матери. Не сам, конечно, здесь и чернокожая нянька Сьюки, как полагается, да и других рабов в хозяйстве достаточно. Совсем обычная картина тогдашнего Юга. Любимая и всеми балованная девчушка, а вот уж и юная леди едет в колледж, наступает пора взросления, девичьих переживаний, забот и увлечений. И всё бы ничего, если бы не известие о том, что отец разорён, растратился, а вдобавок и помер. И тут на похоронах, как острый клинок в самое сердце, получает Мэнти удар, что вовсе не белая леди она, а черномазая. Что отец её прелюбодействовал с невольницей, а теперь «в качестве её отпрыска законодательством штата вы определяетесь частью движимого имущества» и по решению суда передаётся она некоему мистеру для дальнейшей продажи на торгах как рабыни.

       Можно сколько угодно гадать о душевных метаниях юной Аманты, чей мир перевернулся в мгновение, об осознании ею теперешнего своего места в мире, о том, как жестоко предал её отец, скрыв правду, не защитил, не уберёг. Но самый ужас этой жестокой и невероятной ситуации — что происходит она в канун Гражданской войны в Америке…

       Как говорят критики, судьба человека на весах истории — тема большинства произведений Роберта Пенна Уоррена. Каждый из нас всего лишь цепочка жизненных событий, не больше – как бусины на нитке, сгустки страха и надежды, любви и ужаса, отчаяния и вожделения, желания и расчёта. Всё это в полной мере раскрывается в романе; жизнь Аманты Старр полна драматических поворотов, тревог и чаяний, и именно История сложила её жизнь таковой.

  Ты живёшь во времени, в том коротком отрезке его, который принадлежит тебе, но отрезок этот не только твоя собственная жизнь, но и завершение, итог жизней, протекающих одновременно с твоей. Иными словами, это история, а ты — воплощение этой истории, и ты не столько проживаешь свою жизнь, можно сказать, проживает тебя, ибо ты есть то, что делает из тебя История.

  
       Невольница, любовница в доме хозяина, беглая и затем вольная — судьба кидает Аманду из стороны в сторону, но наконец дарует покой и пристанище — под защитой янки, противника рабовладельческого Юга. Странная штука жизнь, верно? С одной стороны, белая леди, дочь плантатора, с другой — дочь чернокожей рабыни, — и вдруг выходит замуж за янки, но янки, искренне борющегося за права негров, ставшего с ними под одни знамёна, сражавшегося бок о бок и даже жертвовавшего жизнью ради них.
  Впрочем, в книге не один такой образ-перевёртыш.

       Между тем, исторический фон — на самом деле не фон вовсе, а главная тема и сила романа, хоть и спрятана она за личностными перипетиями. Немало о нём написано книг, Уоррен же посвятил ему всё своё творчество, не только художественное, но и публицистику также. Ведь Гражданская война и все неотделимые её атрибуты — рабство, дискриминация чернокожих — шрам, рубец, клеймо, навечно впечатанные в тело Америки, её боль и стыд. Как для немцев — фашизм, для русских — красный террор или украинцев — голодомор.

  Читать дальше...

       Не сразу разобраться, с каких позиций пишет автор, то ли рабовладельческого феодализма, то ли прогрессивного севера. Зарисовки плантаторской жизни показаны весьма вскользь, и здесь то чуть ли не братание негров с хозяевами, то вдруг критика рабовладельца, впрочем, весьма снисходительная:
  

  Время трудное, в частности, и для деятельности Бюро – единственной организации, которая […] пыталась поправить положение и дать осуществиться хоть в некоторой части кое-чему из былых надежд. Но всё портили никудышное управление и коррупция, бессилие или политиканство полицейских властей, и — то дамбы рушатся и хорошая пахотная земля зарастает лесом, то урожай гниёт на корню, а чужаки захватывают и разбазаривают землю, и за всем этим фигура мятежного плантатора, так внутренне и не смирившегося с переменами, говорит он об этом или молчит, оголодавшего и озлобленного, ждущего своего часа — принятия законов против бродяг и изменения в рабочем законодательстве, возврата к ужасам плётки и насилия. Но дело даже не в этом, само его присутствие, эта занесённая над всем рука, эта гордость и этот своеобразный юмор, странная жестокость и внезапные приступы великодушия, и странная и вместе с тем неожиданная покорность судьбе – всё это в целом определяло здешний причудливый уклад и весь строй здешней жизни.

  
       Основное же историческое внимание автора направлено на изображение деятельности и взглядов аболиционистов, Союза. Провозглашение известных лозунгов на освобождение и единение, -надцатая поправка, избирательные права. Однако вскоре одним, другим, третьим эпизодом раскрывается отношение писателя, показана вся мелочность, зряшность и даже порочность великих упований.
  

  Да, Мэнти, будет опять кровь, кровь бывших рабов. Мы освободили их, это правда… и бросили их в шахты копать уголь. Сдавали их за деньги, чтобы очередной трус где-нибудь в Огайо мог не бояться мятежников. А когда они пробирались к нам, препровождали правительственным агентам для выполнения квот — воевать с ними вместе мы не желали, считая их плохими вояками, в бою наши канонерки стреляли им в спину, наши солдаты сдирали с них форму на улицах, после победы люди в синих мундирах заколачивали деньги, отправляя их из Техаса куда-нибудь в Бразилию; мы воровали их пайки, негодяи продавали им метки — отмечать фиктивные земельные участки, владельцами которых они не являлись, политически манипулировали ими в своих целях.
  
  Уж лучше быть рабовладельцем-южанином и знать только, кто твой враг, и бросаться на него в атаку, чтобы победить или пасть в бою. Тогда бы у меня осталось бы, по крайней мере, моё поражение и не пришлось бы нести крест этой победы.

  
  Вот она, вся горечь той войны, её стремлений, чаяний, благородных помыслов, и — итогов, вот она, в этих словах.
  

  Мы взялись за оружие, чтобы отстоять Союз, и мы отстояли его но теперь это союз с долларом, ведущий к погибели. Мы спасли Союз, но не потеряли ли мы наши души?

  
  И в этих. И в еще многих, высказанных и ненаписанных. Благими намерениями известная дорога вымощена.

  Воинство ангелов. Не оттого ли такое название выбрал Уоррен, что северяне, движимые идеями «свободы, равенства, братства», северяне-освободители, которые должны были принести справедливость, на поверку оказались смерчем, что налетел, закрутил и нарушил мир и покой людской, уклад их жизни, снёс целый пласт истории, оставив за собою на долгие горы разруху, опустошение, распри?

  75

  837