Незабвенная

Вряд ли будет неверным предположение звучания темы смерти в исполнении раскатистых, трагически возвышенных мотивов средневекового органа, максимально воплощающего наше общее представление о таинстве иллюзорного восхождения в мир иной… Но, дерзким взмахом литературного смычка, словно безумный дирижёр, Ивлин Во, с почти булгаковским размахом «урезал марш», заставляя героев следовать по ухабистым музыкальным лабиринтам, словно любовно созданным безжалостной смертью в попытке воспевания собственного величия. На этом пути улыбки искажают лица блуждающих. Но здесь нет места для подлинных чувств. Их заменила карикатурная имитация. Ведь разве могут механические движения марширующих воссоздать истинное биение ритма жизни?

Казалось странным, только перешагнув порог знойного голливудского вступления, оказаться на мрачной территории смерти. Но история мастерски соединила эти несовместимые мотивы в причудливой тональности. Любопытно, куда может привести судьба молодого англичанина с выдающимися способностями и незаурядным поэтическим талантом после скитаний по благодатным холмам послевоенного Голливуда? Да, удивительной пристанью Денниса Барлоу оказалась похоронная фирма для домашних животных. Такое странное ежедневное прикосновение к вечности становится для героя вполне удобной формой существования. Пока нить Вселенной не приводит его в более совершенный образец - «Шелестящий дол» - прекрасную обитель смерти человека и символ его последнего лучезарного выхода в свет. В этом жутко красивом реликварии искусства смерти, последователи, одухотворённые могущественным величием её таланта преображения, стремятся создать райское подобие посмертной жизни, приумножая положения застывших незабвенных на уровнях эдемовой иерархии… вольно отпущенной купюрой. Любовь к усопшим неожиданно приобретает черты массовой культуры, поставленной на рельсы ценовой политики. Стоит ли искать место любви к живым среди великолепных говорящих надгробий и… зябких онемевших живых душ? Встреча Барлоу с мисс Танатогенос (красноречивое имя, да) поставит чёрную ритуальную точку в финальном ответе на данный вопрос. Эта точка распустила сонмы мурашек по моей коже. Но, видимо, за всё стоит платить в жестокой кузнице американской мечты.

Эта повесть, созданная мистером Во после посещения Голливуда, стала своеобразным полем для сатирического изобличения глубинных различий между поистине американским и чисто английским мировоззрениями. Смысл данного противостояния, нарисованный господином Во, понятен: древняя колыбель тонкого духовного искусства обязана получить должное признание. И английское сообщество игроков в крикет, созданное автором, лелеет идею избранности нации перед собственным внутренним взором. Такое поклонение иллюзии превосходства маленького островка англичан среди бескрайнего океана голливудского общества заставляет грустно улыбнуться. Следует заметить, что вся повесть гармонично совмещает все оттенки мрачного юмора. Преобладающие тёмные полутона становятся даже иссиня-чёрными и могут оттолкнуть читателя тонкой духовной конструкции. Смерть на данной картине превращается в гротескное ядро, окружённое ироническими кляксами атомов жизни. Здесь она притягивает к себе всех участников сюжетной процессии, вращая их по нелепому кругу взаимоотношений. Странный треугольник, возникший между бальзамировщиком, косметичкой и главным героем сложно назвать любовным. Он, скорее, стал последствием неутолённых амбиций, спровоцированных тягостным преодолением шаткой социальной лестницы похоронного бизнеса. Искры чувств быстро превращаются в пепел под безумным вихрем нестойкого общественного положения. Безумное зеркало жизни отражает уродливую гримасу эмоций. В такое зеркало лучше никогда не смотреть, правда.

Повесть специфична, но, безусловно, интересна. Ваши рождественские дни она вряд ли украсит. Её следует читать с ясной беззаботной головой, минуя смысловые кочки, способные столкнуть читателя с пути на первых страничных шагах. Но, если вас не пугает чёрный кладбищенский юмор, мрак омута человеческого сердца и темнота беспросветной воронки одиночества, то это произведение удачно скрасит пару зябких вечеров.

В какой-то степени Ивлин Во попал мне в руки очень вовремя. Как раз на днях думала о том, что писатели часто идут проторенной дорожкой в вопросе сочетания внутренней сути и внешних декораций. Если разматывание клубка страшных тайн прошлого - получите грозу и мрачный особняк на отшибе, если тоска и меланхолия - окунитесь в туман и промозглую сырость, если счастье, радость и эйфория молодости - вуаля, вот вам солнечное Лазурное побережье. Шаблоны наработаны, остается только выбрать нужный и "обжить" деталями. Тем сильнее контраст, когда в жаркой летней Калифорнии вместо едва упомянутого в начале Голливуда действо переносится в... две похоронные конторы. Одна - для людей, другая - для питомцев.

Нет, речь не идет об эстетике смерти, скорее о псевдоэстетике ритуалов, которые её сопровождают. Фешенебельная контора всё берёт на себя. До деталей продумать церемонию, нацепить покойнику (Незабвенному!) на лицо счастливую улыбку и никаких венков, что вы, только живые цветы. А рядом контора статусом пониже, где всё "как у людей". И в конце Ивлин Во просто замечательно переворачивает тщательно выстроенную теорию с ног на голову. Вот вам ритуалы, вот вам орхидеи, вот вам проповедь священника любой-церкви-какая-вам-больше-нравится. И почтовая карточка на до-олгую память. Превосходно.

Ну и разумеется, без наскоков на общество потребления и американскую мечту не обошлось. Ну а кто ещё мог превратить похороны в очередной "статусный момент" и доходный бизнес? Где ещё одинаково красивые девушки из приёмных словно только сошли с конвейера? Где ещё часто-часто чавкают челюсти, пережёвывая очередного неудачника, чтобы выплюнуть прямёхонько в объятия "Шелестящего дола"?..