Дневниковые записи Моэма - это в основном не размышления, не разговор с собой и не описание произошедших событий. Эти записи нельзя назвать дневником в общепринятом понимании. Это скорее заметки и наброски, которые С. Моэм "полагал полезным в будущем для своих работ".
Скажу сразу: книга открывалась с одним отношением к автору, а закрылась - совершенно с другим.
Записки в дневнике начинаются, когда Моэму было 18 лет и он только что поступил в медицинский колледж.
С первых строк дневник меня неприятно удивил. Рассуждения Моэма о совести, морали, красоте, вере, нравственности порой шокируют.
Все персонажи, о которых пишет автор, наделены исключительно нелестными характеристиками и негативными чертами характера:
- "Большинство людей непроходимо глупы..."
- " До чего же уродливо большинство людей!"
- "Он слаб, тщеславен и насквозь эгоистичен..."
Во всех коротких заметках явно видна недоброжелательность к людям и цинизм.
Поразили безапеляционные , но при этом спорные, суждения о вечных философских вопросах.
Некоторые высказывания Моэма ужасают отсутствием гуманности. Не хочу приводить здесь эти цитаты, чтобы не иметь к этому хоть какое-то отношение.
Сам Моэм пишет:
" Я не стал выбрасывать изрядное количество наблюдений и рассуждений, которые кажутся мне сейчас глупыми и утрированными. Не хочу выставлять себя более разумным, чем я тогда был. Я был невежественным, бестолковым, восторженным и неоперившемся."
На мой взгляд, это мягко сказано.
То, как он описывал свои наблюдения за людьми, без всякой доброжелательности и сочувствия, напомнило мне рассказы Чехова, где он показывал страдания и тяжёлые судьбы простых людей и называл это сатирой, в которой высмеивались не столько анекдотические ситуации, сколько негативные черты характера персонажей, приводившие, порой, к трагическим ситуациям.
Позже, во время своего приезда в Россию в 1917г. (по заданию британской разведки для тайных переговоров с целью помочь Временному правительству удержаться у власти), Моэм ближе познакомиться с русской литературой:
"Я прочитал Чехого и Горького... Чехов же, напротив, очень близок мне по духу...писатель, с которым можно сойтись."
Действительно, у Чехова и Моэма много общего, особенно, в детстве, что, возможно, и сформировало похожие черты в их характерах. Оба - из небогатых семей. Детство Моэма прошло без родителей, он рано потерял их и его воспитывал дядя - викарий. У Чехова был деспотичный отец, доводивший сына до слёз, подчиняя его своей воле. Моэма, как и Чехова, в детстве принуждали к церковным обрядам. Чехов позже скажет: " религии у меня теперь нет." А Моэм напишет, что его рассуждения выражали "бунт против образа мыслей и обычаев той среды, в которой он вырос."
И так сложилось, что оба писателя получили диплом врача. Моэм врачём не стал, а Чехов со временем свёл свою практику к минимуму. Видимо, все эти события отложили отпечаток на их мировоззрение.
Похоже, что в своих зарисовках Моэм, как врач исследует пациента - никакого участия, сочувствия, только констатация фактов. Холодный рассудок, никаких эмоциональных переживаний.
Дальше - больше:
"В конечном итоге, единственный способ улучшения расы - естественный отбор; происходит он только путём отсева нежизнеспособных. А все усилия продлить им существование - давая образование слепым и глухонемым, заботясь о людях с тяжёлыми врождёнными заболеваниями, о преступниках и алкоголиках - приведут лишь к вырождению народа."
Ничего вам не напоминает из недавнего прошлого!? На мой взгляд это высказывание приобретает уже явно коричневый оттенок. Моэму в это время 27 лет.
Ещё:
" Этические нормы столь же преходящи, что и всё прочее в нашем мире. Доброжелательными являются лишь те поступки, которые больше всего отвечают данным обстоятельствам; очень возможно, что в результате дальнейшего развития человечества нынешний нравственный идеал будет развенчан и наши представления о добродетели будут отвергнуты. Поражение или победа в борьбе за существование - вот единственный нравственный критерий. Хорошо то, что выживает."
Базовые постулаты всех существующих религиозных учений, на основе которых формируется мораль общества, примерно одинаковы и неизменны уже не одно 1000-летие. Я думаю, что мир просуществовал бы недолго, если бы выживали только сильнейшие, неотягощённые этическими нормами и добродетелями. В конце концов они бы сами себя истребили (вспоминается "Последняя башня Трои" Оскотского).
От таких высказываний возникает ощущение чрезмерной самоуверенности и противопоставления себя всем и вся.
Моэм пытается анализировать, допытываться до самых основ: что такое совесть и мораль. Но, почему то, рассуждения его приводят к выводу, что отсутствие морали и совести может быть нормой.
Что касается творчества, то начинающему писателю интересно будет проследить, как формируется и меняется со временем художественный стиль писателя. Начиная с первых, не совсем шедевральных фраз, до привычного нам по его произведениям легко воспринимаемого и захватывающего сюжетом текста. Как короткие, иногда ершистые фразы, постепенно превращаются в художественные зарисовки, а, затем, в завершённые сюжеты. С возрастом приходят вдумчивость и внимательность к людям, понимание причин их поступков и взаимоотношений. Текст становится более сглаженным и спокойным.
И всё- таки, в его размышлениях, теперь уже более редких, так и звучит рефреном: "Кто силён, тот и прав. Никакого долга или моральных обязательств в природе не существует." Неприятие религии и утверждений богословов остаётся неизменным.
Сюжетные зарисовки Моэма становятся, как карандашные наброски для художника, которые потом превращаются в живописное полотно.
Чтобы более тонко почувствовать и передать характер персонажей, Моэм обращается к картинам Рубенса, Ватто, к "приятным полотнам" Каро.
Интересны заметки, в которых Моэм, через описание внешности передаёт характер персонажа.
Чуть позже мы встречаем уже психологический портрет, созданный уверенным и отточеным движением пера:
"Грей: высокий, могучего сложения еврей, очень сильный, но мешковатый и неуклюжий; у него длинное худое, землистого оттенка лицо, большой нос и тёмные глаза. Голос громкий и резкий. Он бесцеремонен, нахрапист и во всём хочет добиться своего. Вспыльчивый и самолюбивый, он всюду усматривает обиду."
Его знание "человеческой природы" обогатилось, благодаря привычке вдумчиво наблюдать за самыми разными людьми во время многочисленных поездок по всему миру.
"Я часто задавался вопросом, кто эти люди... Я гадал, какую жизнь они ведут, о чём думают, каков образ их мыслей".
На период написания дневника приходятся I и II мировые войны. Но в записках Моэма это никак не отражено. При этом, в описании посещения России, Моэм пишет:
"Читая о русской истории, поражаешься, как мало значит национальное чувство из века в век. Случаи, когда патриотизм вздымался волной и сметал захватчика, составляют исключения. Как правило, те, кого захват непосредственно не ущемлял, относились к нему с полным равнодушием. Не случайно Святая Русь так долго и покорно терпела татарское иго. Мысль о том, что Германия с Австро-Венгрией могут охватить часть русских земель, не вызывает гнева; русские только пожимают плечами и изрекают: "С нас не убудет, Россия большая".
И тут же он называет русских "безропотным быдлом".
А когда шла уже II мировая война, Моэм так пишет о своём патриотизме:
" Я не беру в расчёт один роман о войне, который, я, насилуя себя, написал, чтобы сделать что-то для нашей победы".
Единственное упоминание о войне связано с тем, что:
"Мою парусную яхту, на которой я ходил по Средиземному морю, реквизировали немцы, мой автомобиль - итальянцы, на моей вилле сначала поселились итальянцы, потом немцы, и мебель, книги, картины - те, которые не расхитили, где только ни разбросаны."
И всё-таки, уже в преклонном возрасте, когда Моэму исполнилось 70 лет, он пишет:
"Мыслями я всё чаще уношусь в давно ушедшие годы юности. О многих своих тогдашних поступках я сожалею. Я причинил зло разным людям, но раз этого не исправить, я стараюсь искупить свою вину, делая добро другим людям."
И, теперь, когда он "вынужден всё чаще пребывать в одиночестве", Моэм обращается к философии, задаваясь вопросами: "есть Бог или нет? Что такое душа? В чём смысл жизни?" Читает тексты Платона, Аристотеля, Спинозы, Эпикура, Паскаля, книгу Екклесиаста.
Оценивая "Записные книжки" Моэма, я ставлю баллы не за книгу, а, скорее, выражаю своё отношение к личности писателя. Неприятно поразило его мировоззрение и отношение к людям. Хотя время прошло, но, как говорится "осадочек остался".
21 понравилось
