Собрание сочинений русского периода в 5 томах. Том 1. 1918-1925. Рассказы. Аня в Стране Чудес. Николка Персик

Дезориентирующее неврологическое состояние, которое затрагивает визуальное восприятие человека так, что субъект воспринимает объекты существенно меньшего размера, чем они есть в действительности, а объект кажется далёким или чрезвычайно близким в то же самое время, получило название Синдром Алисы в Стране Чудес. © Википедия.

Когда-то давно-давно мне рассказывали, что есть две великие сказки, которые помогают определить, что у вашего ребёнка побеждает в извечной борьбе разума и чувств. Если ему больше нравится "Маленький принц" Экзюпери, то эмоции почти всегда побеждают его рассудок. Ну, а если ему нравится безумная и сумасшедшая "Алиса в стране чудес", то, как ни странно, он более склонен к логическому мышлению. Может быть, это действительно так. В конце концов, кто если не логики могут наиболее глубоко проникнуть в природу абсурда и сюрреализма? Льюис Кэрролл, математик, логик, уж он точно знает, где в уравнении нашей реальности надо поставить минус или скобки, чтобы обыденность сменила своё значение на прямо противоположное.

Можно любить или не любить "Алису...", но признать, что это великое произведение придётся. А это именно великое произведение, потому что оно смогло за относительно небольшой промежуток времени обрасти вокруг себя такой мифологией и дать мировой культуре столько устойчивых архетипичных образов, что многие куда более плодовитые и гениальные классики детской литературы могут только позавидовать. Посудите сами: все мы прекрасно знаем и воспроизводим в памяти образы и эпизоды с Чеширским котом, Королевой, Белым кроликом, Гусеницей, Мартовским Зайцем и Безумным Шляпником примерно одинаково, даже если в том переводе, который мы читали, они назывались по-другому. Образы до того разбухли, что контуры обычных персонажей сказки лопнули, и все эти диковинные сознания ещё "при жизни" мифологизировались во что-то устойчивое. Так и путешествуют из произведения в произведение, как древние мифы или библейские товарищи. "Алиса в стране чудес" — культовая вещь, как ни крути.

Я читала три или четыре перевода "Алисы..." (неточное число, потому что я всё раздумываю, стоит ли включать сюда набоковский пересказ. Наверное, стоит). И точно могу сказать, какой из них нравится мне больше всего: однозначно, это Заходер. Во-первых, он сразу оговаривается, что это "пересказ", а не перевод, хотя и идёт очень-очень близко к тексту. Во-вторых, именно для ребёнка он понятнее всего, так как там куча смешных отступлений и диалогов с читателем, которых нет в оригинальном тексте, но которые очень к месту. В-третьих, он именно "атмосферный", шутливый, смешной и живой. Перевод Демуровой я не люблю, она так зацикливалась на оригинале текста, что большую часть шуток постаралась перевести дословно, и получилась сухая академическая ерунда, пособие для переводчиков, но никак не обаятельная детская книжка. Именно Демурову я читала в издании безумной красоты, но даже это не спасло меня от грозного рычания в её адрес. Нельзя забывать, что книжка детская и переводится для детей! Дети не будут читать пятьдесят страниц комментариев и объяснений в конце книги, им подавай живую Алису из плоти и крови, которая бегает по своим снам, задрав подол и вытаращив глаза. Взрослые пусть учат английский и читают в оригинале, в конце концов. Кстати, набоковский пересказ тоже очень неплохой, а вот, кажется, щербаковский посредственный и незапоминающийся. Единственное, что у Заходера мне не понравилось, так это то, что он обрезал конец. Конечно, слова "..сон, который, наверное, никогда не забудешь" — идеальное завершение и итог всей книжки, но я просто жадина в отношении печатного текста, и мне искренне жалко пропавшей пары абзацев. А ещё у Заходера прекрасно и смешно переведены стихи, адаптированы именно для узнавания "отечественным" ребёнком, а не калька английского текста. "Кто зовётся Второпяхом? <...> Второпях зовут отца!" Это же гениально!

Кстати, с детства почему-то терпеть не могу сцену с Грифоном и Рыбным деликатесом (Квази-Черепахой или как там её только не обозвали). Всегда пропускала раньше эти страницы.

И последняя чисто субъективная заметка. Я совершенно не люблю все экранизации "Алисы..." и все мультики, снятые по ней, даже если они очень хорошие. Фильм Тима Бёртона вообще чистой воды эксплуатация мифологем из книжки, но никак не экранизация оригинала. В моём понимании, "Алиса..." — это бурный катализатор личного потаённого процесса воображения, каждый должен воссоздать для себя эту реальность сна и игры сам. Это же игра, в конце концов! Чем ворон похож на письменный стол?

Своеобразное произведение, вышедшее из-под пера французского классика и лауреата Нобелевской премии по литературе. Причем, это было первое крупное произведение Роллана, созданное им после получения премии (1915).

При том, что заглавный герой повести жил ровно за 300 лет до автора, все же в нем угадываются многие автобиографические черты. Действие происходит в родном для Роллана бургундском городке Кламси, да и разница в годах рождения между автором и его героем, как я уже указал, ровно 300 лет: Брюньон родился в 1566 году, а Роллан в 1866. События в повести, разгар работы над которой пришелся на 1916 год, происходят в 1616 году, то есть, снова те же 300 лет: герой и автор - ровесники, им по 50. Кроме того, при создании образа Кола Роллан пользовался дневниками своего прадеда Боньяра, чья фамилия перекликается с фамилией Брюньон. Последняя дана герою не без умысла - Брюньон переводится как "сочный плод", а еще точнее - как результат скрещивания персика с абрикосом.

Сочность - главный мотив повести, она продолжает традиции раблеанства, и кажется довольно неожиданной для такого автора как Ромен Роллан, который гораздо ближе стоит к Томасу Манну и Герману Гессе, чем к Рабле или Апулею. Это торжественная песнь жизни, жизни и красоты во всех её проявлениях.

Кола Брюньон - безумно жадный до жизни герой, он получает наслаждение от каждого часа, он умеет ценить красоту вкуса, звука, картинки, отношений, он всё смакует и получает истинное удовольствие от самого процесса жизни. "Благославен день, когда я явился на свет!" - провозглашает Кола и это становится девизом всей его жизни, жизни творческого восприятия мира - "Я - как губка, сосущая Океан", признается он на одной из страниц повести.

Да, очень важное замечание - Кола - творческий человек, он искусный резчик по дереву, он не просто наслаждается жизнью, он ищет самое истинное выражение своих чувств, эмоций и мыслей, создавая свои деревянные статуи. Он не выпячивает свое творческое начало, скорее, он принимает его как должное, как некую необходимость, присущую ему изначально. Он готов видеть такую потребность и в любом другом человеке, он относится к миру, как демиург.

И, возможно, в этом главное назначение человека, созданного по образу и подобию божью. Об этой формуле уже десятки веков идет спор - как следует понимать её более правильно, и одна из трактовок в том, что подобие божье - это способность человека к творчеству, к созданию своего собственного мира.

И Кола Брюньон преуспел в этом деле. Его творческое начало является и источником его неиссякаемого оптимизма. Оптимизма, вызывающего восхищение силой духа его носителя.

Повесть построена как дневник главного героя за один год - 1616-й - с января по декабрь. За этот год он переживает такое количество бед и потрясений, что немудрено сломаться и сдаться судьбе, погрузившись в предсмертную печаль. У Кола умирает жена, соседи сжигают его дом, погибают его лучшие творения - скульптуры, он превращается в калеку, и несмотря на всё это - его дух не сломлен, он по-прежнему находит удовольствие в жизни - в добром вине, в хорошей книге, в приятной беседе - "Жив курилка!"

Ромен Роллан писал эту книгу в тяжелейшее время - бушевала невиданная на тот момент вселенская бойня - Первая мировая война, своей книгой он хотел утвердить торжество жизни, которая возобладает над смертью и разрушением, он хочет сказать читателю, что нужно искать удовольствие в каждом проявлении жизни и быть ей за это благодарным. Но и патриотическая нота в повести тоже есть, это истинный гимн галльскому духу, жизнелюбивому и жизнеутверждающему.

Написана книга живым языком, максимально стилизованным под народную речь, текст насыщен зарифмованными поговорками и прибаутками. Всё это очень спаянно и цельно, особой сюжетности в повести вы не найдете, повторюсь, что она является вариацией дневника, но в ней не сюжет главное, а посыл и настроение. Очень рекомендую к чтению всем, кто переживает депрессивный период в своей жизни, эта повесть дает гораздо больший задел оптимистического отношения к жизни, чем большинство мотивирующих книг.

Согласно моему школьному читательскому дневнику, чудом дожившему до эпохи компьютеризации, и пережившему оцифровку, книжку Кэрролла я читал в феврале 1979 года, то есть, 40 лет назад. Был это перевод Заходера, чаще других издававшийся в СССР. За сорок лет из памяти выветрился почти весь событийный ряд, сохранилось лишь общее впечатление.

"Алису" очень любят другие писатели, особенно философского и эзотерического направления, частенько используя цитаты из неё в качестве эпиграфов. Во многих художественных произведениях присутствуют отсылки к книге. Поэтому я чувствовал некую свою неполноценность из-за того, что почти не помнил сюжета. И вот настал тот день, когда я сказал себе: "Пора перечитать и обновить впечатления!" Тут, как нельзя кстати, подвернулась игра "Назад в прошлое", и я отправился в прошлое, правда, выбрав для нового прочтения классический вариант перевода Нины Демуровой со стихами, переведенными нашим главным специалистом по инглиш - Маршаком.

Помню, впечатления при знакомстве с книгой отличались спонтанностью и диким смехом, это было блистательно и виртуозно. Сегодняшнее прочтение уже другое, с попыткой понять, что же это за литературный парадокс такой - культовая книга Льюиса Кэрролла.

Так вот мне показалось, что эта книга - игра, и это "книга-игра", и книга об игре - во всех возможных аспектах. Тут вспоминается строка из оперы "Пиковая дама" - "Вся наша жизнь - игра!", она точнее всего отражает суть "Алисы".

Вся цепочка её приключений в "Стране Чудес" - одна непрекращающаяся игра с миром, где новые входящие ассоциации меняют направление и характер событий, порождают в свою очередь новые ассоциативные ряды. Так и происходит с детьми, когда осваивая окружающий мир, они спонтанно переходят от одного сюжета к другому, используя в качестве игрушек любые подворачивающиеся предметы и слова.

А, поскольку, любая игра есть попытка моделирования реального мира, она служит цели - постижению этого мира во всем его многообразии. Поэтому книга переполнена каламбурами, аллюзиями и двусмысленностями, которые лучше всего иллюстрируют природу зарождающихся связей и ассоциаций. Выбор же возможного решения из возникающих вариантов, Алиса всякий раз совершает не столько осознанно, сколько, руководствуясь интуицией

Вы никогда не задумывались, почему автор выбрал в качестве главного героя не мальчика, а именно девочку? Мне кажется потому, что образное интуитивное восприятие мира, так сказать "правополушарное", считается прерогативой слабого пола, Алиса здесь выглядит более естественной, чем, к примеру, Джонни.

"Игровое" направление книги усиливает и внедрение в её структуру карточной игры - действующими лицами становятся игральные карты. В "зазеркальном" продолжении вместо карт будут введены шахматные фигуры - сменится тип игры, но сохранится главный принцип.

Но и то, что приключения Алисы оказываются сном, тоже вполне закономерно, наигравшиеся вволю дети тоже вынуждены возвращаться в реальную жизнь, обогащенными опытом, приобретенным в играх, хотя сами игры после их окончания утрачивают свою реальную составляющую, превращаясь в некое подобие сладкого увлекательного сна.