And please give my husband a spine. I'm tired of him needing to borrow mine.
Вдохновленный спорами вокруг тренда tradwives вообще и самой яркой их представительницы онлайн Ballerina Farm в частности, "Yesteryear" появился очень вовремя. Актуальность - одно из главных его достоинств: в последнее время разоблачений инфлюэнсеров стало едва ли не больше контента самих инфлюэнсеров, однако до сих пор находятся люди, верящие всему, что видят/читают онлайн, с удовольствием треплющие себе нервы то безусловным обожанием своих кумиров из социальных сетей, то столь же безусловной к ним ненавистью, поэтому когда как не сейчас писать роман о завравшейся интернет-звезде.
У романа есть одна большая проблема - его структура: он разделен на две равные части, первая из которых рассказывает о пути главной героини Натали к tradwives-тренду, а вторая показывает таинственное и по крайней мере в синопсисе интригующее перемещение героини во времена первых переселенцев, где ей приходится на самом деле вести тот образ жизни, который она пропагандирует онлайн. Насколько первая часть по-настоящему увлекательна и в какой-то степени прозорлива, настолько же вторая слаба. Саспенс и напряжение отсутствуют в принципе: с первых же "переселенческих" глав становится очевидно, что на финал припасен какой-то сюжетный выверт, который очень спойлерят общий тон повествования, реакции героини и странная семейная динамика, так что, по большому счету, за Натали не очень-то и переживаешь; финальный твист, конечно, чуть исправляет ситуацию, расставляя все точки над i, но толку в этом мало, учитывая, насколько проходным было повествование до этого.
А вот линия в настоящем времени хороша. Она наглядно демонстрирует, что пропагандировать образ жизни, отнимающий у женщин автономность, может только глубоко несчастная, загнанная в угол женщина, страдающая от чудовищной внутренней мизогинии. Натали с самой юности не могла находить общий язык с другими девушками, а потому бессознательно начала их антагонизировать; сразу же после свадьбы она поняла, что связала свою жизнь с не тем мужчиной, но из-за своего религиозного воспитания даже не задумывалась о разводе; она сама надела себе на шею ярмо "женщины за мужем", а потом страдала от того, что была вынуждена ждать инициативу от партнера куда слабее и глупее нее самой - это один из возможных психологических портретов женщины, зарабатывающей на пропаганде жизни, от которой ей самой хочется удавиться. То, насколько близок этот портрет может быть к реальности, отлично иллюстрирует один из старых роликов Ballerina Farm, где ее супруг интригует ее вопросами о подарке на ее день рожденья, она говорит, что очень хочет поездку в Грецию (судя по контексту, она упоминала о ней не первый раз), однако супруг дарит ей... фартук с карманами для яиц; следует крохотная заминка, а потом на лице женщины появляется обязательная улыбка жены, которая рада любому подарку мужа, даже если это фартук вместо долгожданного путешествия. А потом, разумеется, она будет публиковать десятки видео о счастливой жизни замужем и за мужем.
Иронично, что именно изображение главной героини критикуют чаще всего, когда речь заходит о романе - читательницы (это важно, так как подобные замечания исходят в подавляющем большинстве случаев именно от женщин) ожидают, что главная героиня будет за все хорошее против всего плохого, ведь так гораздо легче ассоциировать себя с ней; если же героиня крайне неприятна и донельзя цинична, значит, и вся книга плохая, читать ее не хочется, у нее странный вайб. Критика эта, конечно, совершенно несостоятельна, так как ожидать от главной героини романа, высмеивающего инфлюэнсеров, приятной и располагающей натуры - значит не понимать суть проболемы, о которой говорит автор. "Yesteryear" - это не история хорошей женщины, попавшей в передрягу и жизнеутверждающим образом из нее выбирающейся; это история женщины, которую заложенные в детстве установки, неверный выбор партнера и собственные комплексы довели практически до ручки, так что чтобы не сойти с ума, она создала вокруг себя мир, полный лжи и лицемерия, совершенно ни в чем не раскаиваясь - в этот контекст да плюшево-приторную героиню, конечно.