Еврипид. Пьесы

Издание 1960 года. Сохранность хорошая. Данная книга содержит в себе пьесы Еврипида "Медея", "Ипполит", "Геракл", "Электра" и другие. Редакция, вступительная статья и примечания В. В. Головин.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

19 оценок

5
84%
4
11%
3
5%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 22Хотят прочитать 38

Рецензии

vamos
20 декабря 2019
Прекрасный сборник, в котором все убивают детей. Ну, почти все. Странным образом в него затесалась драма сатиров "Киклоп", там детей не убивают, зато разгуливают пьяные сатиры, совершают всякие выходки, пьяный циклоп насилует старика-сатира потому что "я женскому предпочитаю пол другой". А еще там есть шутка про гром, который раздается под пеплосом, когда съешь много мяса и запьешь молоком. Рядом с именем Зевса, ух, даже мне это показалось немного смелым. Ах да, вообще это произведение про Одиссея и тот самый момент с выкалыванием глаза, я его не люблю.
Но даже если не учитывать эту странную драму сатиров, трагедии здесь собраны очень разноплановые. Каждая очень сильная, в каждой Еврипид умудряется перекрутить читательские симпатии по нескольку раз, а кое где вообще затапливает совершенно неожиданной для произведений того времени динамикой.
Медея в детстве была одним из моих самых любимых греческих персонажей. Кун в своей известной книге как-то очень ненавязчиво говорит о ее судьбе после бегства с Ясоном, по крайней мере, эмоций это особых не вызывает, в отличие от всей ее предыдущей завораживающей истории с колдовством, убийствами, предательствами и абсолютной готовностью сделать все ради любви. Еврипид рассказывает о моменте, когда у Ясона любовь уже прошла, он хочет жениться на нормальной уважаемой царевне и не очень понимает, чем Медея недовольна. Ясон здесь такая свинья. Даже не знаю, что меня больше возмущало - лицемерное "я женюсь на ней ради наших общих детей" или не менее лицемерное "ну я же не заставлял тебя совершать все эти страшные поступки, сама виновата". Формально да, не заставлял, но он все равно свинья. Она тоже не овечка, ее сцены с детьми, где она плачет над ними, потому что сама задумала их убить, очень жуткие. И все же какой надо иметь внутренний стержень, чтобы боль выжигать еще большей болью, мстить, не останавливаясь ни перед чем, и ненавидеть с той же силой, с какой когда-то любила.
Ипполит начинается с чудесного монолога о том, как было бы здорово, если бы все женщины вымерли, после которого Ипполита уже не хочется жалеть. Зато очень приятно самостоятельно додумываться до того, что этот сюжет очень схож с сюжетом про Иосифа и жену фараона. Как бы заслуга невелика, потому что сходство очевидно, но все равно приятно не прочитать об этом в комментариях, а додуматься самой. Эта трагедия удивила меня детальным описанием жестоких моментов. Когда Ипполита кони тащат по камням, а потом его приносят домой, а у него голова расколота, все переломано, он окровавленный, стонет и вот-вот умрет, это неожиданно ярко представляется. И хотя та же Илиада объективно имеет гораздо больше кровавых сцен, там за счет языка они воспринимаются очень отстраненно, а тут как будто кино посмотрела. И да, Ипполит погибает тоже из-за своего отца. Очень, кстати, классный момент, когда Тесей требует у Посейдона исполнения клятвы и загадывает такое страшное желание.
Геракл мне понравился меньше остальных трагедий по очень тупой причине. Я обожаю роман Олди про Геракла и его отца, даже думаю, что в большей степени он как раз про отца. И образ Амфитриона у Олди такой сильный, этот вечно молодой, страдающий, сдержанный, сильный, могучий человек меня покорил навеки. А Еврипид его изображает старцем, который способен только на то, чтобы жаловаться, что молодость прошла, и призывать Геракла, чтобы тот его спас. Так больно читать. И да, я отдаю себе отчет, где Олди, а где Еврипид, и сколько тысячелетий между ними разница, просто я очень подвержена "синдрому первого перевода" и не собираюсь это в себе менять, нафиг надо. Зато здесь совершенно неожиданно появляется очень трогательная дружба Тесея и Геракла. Геракл в отчаянии, его жизнь разрушена, Тесей предлагает ему помощь, а Геракл так искренне этому удивляется. Зачем, мол, тебе страдать вместе со мной, я проклят и никогда больше не буду счастлив. А Тесей ему говорит что-то на тему "друзья познаются в беде", и так они препираются пару страниц, но это очень трогательные страницы. Удивительно, что Еврипид умудряется написать трагедию так, что проникаешься именно горем Геракла, не обращая внимания на трупы жены и детей где-то на фоне.
Электра и Орест для меня слились в одну длинную трагедию, где все мстят всем за всех, и конца этому не видно. Позабавило, как в Электре все ругали Клитемнестру и говорили, что ее надо наказать, и строили планы, и помогали Оресту, а как только Орест ее убил, все стали ругать его и говорить, что наказать нужно его. Основное, что представлялось во время чтения Электры - это Пилад, который молчаливой тенью ходит за Орестом и во всей пьесе не имеет ни одной реплики. Даже жаль, что в Оресте он все-таки заговорил и стал полноправным действующим лицом, его молчаливая роль была очень интригующей. Орест, кстати, самая динамичная трагедия, которую я когда-либо читала. То, какие решения принимают герои, как сюжет переворачивается с ног на голову, как стремительно он несется и сколько всего вообще в него напихано, меня очень удивило. Такое не в каждой современной книге встретишь. На фоне остальных пьес из сборника Орест выглядит как Терминатор на фоне сериала Исцеление любовью. По динамике, я имею в виду.
Ифигения в Авлиде меня заставила радоваться, что я не родилась женщиной в Древней Греции. Сцена, где сначала Клитемнестра, а потом сама Ифигения пытаются объяснить Агамемнону, что убивать дочь вообще-то не очень хорошо и она не горит желанием приноситься в жертву, кажется мне немного сюрреалистичной. Особенно то, как после этого Агамемнон отвечает "ну, надо" и идет готовить алтарь. Очень круто, что эта пьеса помещена после Электры и Ореста, она раскрывает мотивы Клитемнестры и выставляет ее не безликой злодейкой, а обиженной женщиной, имеющей повод для мести. После этой трагедии и без того неоднозначные Электра и Орест воспринимаются еще более сложными. Еще тут есть прекрасный Ахилл, который говорит "Убивать девушку, конечно, нехорошо. Особенно нехорошо ее убивать, прикрываясь моим именем. Если бы царь прямо у меня спросил, я бы, конечно, согласился, а он меня обманул, так что я, пожалуй, девушку спасу". Ну и моя любимая сцена в самом конце, где Агамемнон приходит к Клитемнестре и говорит "радуйся, нашу дочь взяли боги, она не умерла, ветер переменился, я поплыл, иди домой, пока". И уходит. И как-то уже неудивительно, что она его потом зарезала, правда? И, как и в случае с Ипполитом, было приятно разглядеть паралелли с историей Авраама и Исаака. Их тоже не увидел бы только слепой, но приятно же.
Киклоп очень выбивается из этих напряженных, действительно трагических трагедий. Многогранный был мужчина Еврипид.
После прочтения попыталась найти на ютубе греческую трагедию в постановке. Чтобы все как положено, хор, антистрофы, мужики в масках, все дела. Как-то не нашлось, а жаль, я бы посмотрела.
Читать далее
11 понравилось
1
154
Maple81
11 декабря 2019
Большая часть пьес в этом сборнике связаны хронологией и общими героями. Так что читать их лучше по порядку (а не как я, по сути с конца). Конечно тех, кто еще помнит основные даты в жизни древних греков, не обеспокоит любой порядок, но я, честно говоря, уже многое подзабыла и вспоминала отрывками.
И все же начну рассказ с тех пьес, которые цепляются друг за дружку.
Вот перед нами два брата, Агамемнон и Менелай. В результате спора Парис-яблоко-Елена, греки собираются напасть на Трою, а возглавляет их Менелай, у которого украли любимую жену. На этом моменте все еще выглядит очевидно и понятно. Но у богов свои понятия о справедливости. И, ради попутного ветра, чтобы вернуть домой неверную жену брата и отомстить обидчику, Агамемнон должен принести в жертву свою взрослую дочь.
Понятное дело, что женщин греки (и не только они) в грош не ставили, но у жены царя возникли вполне обоснованные претензии: ее тоже насильно забрали от мужа, и первенца убили, во избежание мщения впоследствии. А тут и старшую дочь решили отдать в жертву. А ей велели ехать домой и ухаживать за младшими, Электрой и Орестом.
Зная такое предисловие, не особо удивительным окажется, что однажды жена поквиталась с мужем и возвела на трон другого, ее помощника. Однако это уже другая пьеса, поэтому жену тут представляют как коварную и распутную женщину, которая прибегала к бесчестной хитрости, чтобы извести несчастного и доверчивого мужа. Кстати, детей она отчасти смогла уберечь от нового своего владыки. Сын был в дальних краях, дочь выдали замуж, хотя и за простого человека. Но дети встают на сторону отца и считают необходимым отомстить за его кровь не только захватчику престола, но и матери. В этой пьесе они - обиженные, которые сражаются за правду, свое честное имя и своё наследство.
Но вот перед нами третья пьеса, и фортуна опять поворачивается в другую сторону. Матереубийство - грех страшный, город не хочет его прощать и требует казни как самого Ореста, так и его сестры. Менелай же, посочувствовав племянникам, пытается тихонько самоустраниться. Мол, что ж он может поделать? У него и силы такой нет, их защищать. У наших же жаждущих справедливости героев, от отчаяния совсем сносит крышу и они приступают к этапу захвата заложников. Так что в окончательном варианте мы, похоже, придём к самоистреблению семьи.
Вот такие непростые отношения у греков. Впрочем, только ли у них и всегда ли проблема в мести за отца и прочих благородных устремлениях? При любом тоне творилось подобное. И всегда захват власти и извлечение сиюминутных выгоды прикрывалось красивыми лозунгами, требованиями о самопожертвовании и пр.
Такой же кровавой предстаёт перед нами и пьеса о Медее. В христианском: да оставиши жена отца и прилепишися к мужу своему (цитата вольная) явно не учитывалось, что жена при этом может убить брата и расчленить его, чтобы семья на какое-то время поисков была занята и не бросилась в погоню за ней и ее вором-мужем. Но тот, кто без страха принимает такую жертву, должен понимать с кем живёт и каким боком это ему еще может выйти. А этот самовлюбленный Ясон за столько лет совместной жизни так и не поумнел. Решил развестись и взять в жены молодую дочь царя. Нет, ну, чем эти мужчины думают?! Ну, и получил такую развязку, которая ему самому и в голову бы не пришла.
Не менее сурова пьеса и о Геракле. Покуда там боги выясняют свои взаимоотношения, для обычных людей (и даже для героев) жизнь превращается в трагедию. А я начинаю задумываться, откуда у греков такая страсть к истреблению потомства? Или все же они воспринимают ее как величайшее наказание, которое может постигнуть человека?
По сути на этом же построена и пьеса "Ипполит", когда юноша невинно пострадал из-за поведения женщины. Правда, она тоже защищала детей, своих малышей. Виновницей же всего назначают спровоцировавшую конфликт кормилицу, и автор клеймит на чем свет злых своднь, которые несут позор честному дому, смущая сердца девушек и вводя в соблазн замужних женщин.
Несколько отличается по духу пьеса “Киклоп” (более привычно нам Циклоп). Это кусочек из странствия Одиссея. Говорят, он тоже немного переделан, в него добавили жестокости, чтобы Одиссею было за что мстить обидчику. Но жестокости и так хватало в каждой пьесе, так что меня привлекла как раз обратная, сатирическая сторона. Здесь на сцене появляются сатиры, и именно они вносят юмористический оттенок. И когда “главный пастух”, продав овец и сыр Одиссею пытается оправдаться перед хозяином-Киклопом, и когда у всей массы этих “чертиков” внезапно случается какое-то заболевание конечностей от страха поддержать Одиссея в его замысле. Мне кажется, будь это поставлено на сцене, смотрелось бы очень выигрышно.
В целом же эти пьесы - продукт своего времени. Сейчас было бы сомнительно, чтобы какой-то режиссер досконально поставил их на сцене, с этими вечными убийствами детей. Сейчас это как-то иначе воспринимается. Наверное, когда человеческая цивилизация уже встала на путь доминирования, а не борьбы за выживание, изменилось и отношение к детям. Стали жалеть их за малость, как отдельных созданий. В более древние же времена ими бы охотно пожертвовали, ради выживания старших, более приспособленных к жизни членов племени, находящихся в детородном возрасте и сумевших бы принести потомство еще, в более благополучные годы. У греков же малыши, как мне кажется, тоже не воспринимаются сами по себе, а только как продолжение рода, т.е. герой, убивая их, наказывает самого себя.
Читать далее
7 понравилось
0
117