Das Geheimnis der Eulerschen Formel

Он вообще был убеждён, что вопросы, волнующие детей, гораздо важнее вопросов взрослых людей. 

Если вас ему никогда не запомнить, то меня - никогда не забыть.

«Пытливые глаза увидят все, если их открыть…»— вспоминала я голос Профессора. И все глубже вглядывалась в наползавшую мглу.

И как только я доказала самой себе, что 2311 — простое число, я спрятала карандаш с блокнотом обратно в фартук и продолжила мыть холодильник с удвоенным рвением. Шутка ли — серийным номером этому холодильнику служило простое число! Стало быть, агрегат это страшно важный и бескомпромиссный, не желающий делиться ни с кем, кроме единицы и себя самого…

я улыбалась и вынашивала очередные коварные планы, как бы еще хитрее замаскировать морковку в завтрашнем ужине

Один из чудеснейших фокусов Профессора как учителя заключался в том, что он никогда не боялся сказать "не знаю".

Математика - это инструмент для выявления Истины. И больше ни для чего.

Решать задачу с гарантированным ответом - это  всё равно что покорять вершину, взбираясь на гору по уютной тропинке, да ещё и с гидом под ручку... А в настоящей математике истина скрывается там, где кончаются все дороги. Молчаливая, невидимая никому.

Извечные истины, по определению, всегда невидимы. Ты не найдешь их ни в мире вещей, ни в капризах стихии, ни в океане человеческих чувств. Выразить их способна лишь математика. И никто не может ей помешать.

Но с деньгами можно было разобраться и позже, а вот другого шанса на то, чтобы старик с мальчиком посмотрели вместе бейсбол, могло уже не представиться.

Перечитывая эти напоминания, я в который раз поражалась, сколько внимания, осторожности и никому не заметных усилий требовалось Профессору, чтобы просто прожить очередной день своей жизни.

Возможно, все дело в странном привкусе у царившей там тишины, какого я не ощущала прежде ни разу. Это было не просто отсутствие шума, но тишина, переполнявшая сердце Профессора, пока он блуждал в лесу своих чисел; тишина, прозрачная будто озеро, таящееся в самом сердце этого леса, заглушавшая все вокруг слой за слоем, не подвластная ни плесени на ботинках, ни опадающей клочьями седине.

С чего начать «изучение», я понятия не имела. Но делать нечего, я стала просто вытаскивать книги наугад и пролистывать их одну за другой. В каждой - сплошные цифры. Глядя на них, очень трудно поверить в то, что они из одного мира с нами. Разве все эти схемы тайн великого космоса не скопированы из записной книжки Бога?