Лесков

Если каждый человек, по определению кого-то из классиков, отдельная планета, то эта книга - настоящая энциклопедия планеты "Лесков" - увлекательный, напряженный, динамичный и очень детальный рассказ о литераторе, чиновнике, муже, отце, человеке и о том пути, котором ему пришлось пройти, чтобы стать кем-то...

Путь ни на одной из этих ипостасей легким никогда не был: благодаря протекции быстро стал чиновником (и довольно дотошным, с тягой к справедливости. У него, из семьи потомственных священнослужителей, это, наверное, было в крови), но настоящего призвания к своему делу не ощущал. Потому и променял его в скором времени на занятия коммерческой деятельностью (да, был в жизни русского классика, Николая Семеновича, и такой неожиданный оборот; он стал агентом-подрядчиком в одной торговой компании своего родственника), а когда фирма прогорела - на занятия публицистикой и журналистикой. Последние, кстати, в его судьбе неразрывно связаны с литературой. Его очерки и статьи на злободневные для российской действительности темы (как то: коррупция, нищета, неравноправие и проч.) всегда отличал отменный слог и четкая мораль. Своего мнения по общественным вопросам писатель никогда и не скрывал, хотя критика и пыталась уличить его в лицемерии, двуличности, шпионстве даже - литературная стезя для Лескова тоже стала серьезным испытанием. Его романы были или раскритикованы в пух и прах, или же и вовсе не замечены...

Личную жизнь тоже вряд ли назовешь на 100% счастливой и удавшейся: два брака писателя развалились, с детьми тоже были отношения, полные взаимных разногласий и обид. Тяжелый характер, требовательность (не только к другим, но и к себе прежде всего), строгость, нежелание идти на компромиссы сослужили классику плохую службу: что в карьере, что в любви. Друзей - подлинных, преданных, верных, готовых прийти на помощь в трудную минуту и час испытаний - у него тоже не было. Были лишь люди, которыми он восхищался, которых считал своими наставниками. Среди, например, Герцен, Катков, Лев Толстой...

И лишь творчество всегда давало необходимую для жизни отдушину: здесь он наслаждался языком сам и давал возможность насладиться им читателям, здесь он писал на такие близкие для себя темы (жизнь русского духовенства), здесь он пытался донести до широкой публики свои взгляды.

Его жизнь (личная и профессиональная) легкой не была, но полная трудов (ежедневных и ежечасных), лишений, она может послужить и нам, читателям двадцать первого века, примером служения справедливости, нравственным идеалам, примером выдержки и упорства. 5/5

Испытывая интерес к биографическому и мемуарному жанру в литературе, сложно было пройти мимо этой книги, которая, к тому-же рассказывает о писателе, чья личность и творчество редко становились темой для исследования.

Судя по авторскому вступлению, данный труд стал результатом многолетнего исследования, работы с архивными источниками и по крупицам восстановления жизненного и творческого пути Николая Семёновича , являющегося одним из самобытных русских писателей.

Получилась вполне добротная, но чересчур подробная книга, перегруженная информацией, особенно по части литературных трудов русского классика. Тут автор не стала особо себя ограничивать и блеснула своими талантами по части филологических исследований. Теперь можно и не читать романы самого Николая Семёновича .

По сути, во всей книге очень много самой современной писательницы, её видения и осмысления литературных трудов классика, его мыслей в тот или иной период времени, весьма некорректное сравнение Санкт-Петербурга и Киева и их жителей, отчего изрядно увеличивается объём написанного, но влияет на впечатления от оного.
В связи с этим, навряд ли могу особо рекомендовать, даже любителям жанра, если только почитателям творчества русского классика, желающим углубиться в анализ его произведений и почерпнуть толику сведений о его жизненном пути.

Нельзя сказать, чтобы Лескова не знали вовсе. "Левшу" вспомнят и те, кто книг отродясь не читал, но смотрели мультфильм. Многие "Очарованного странника". Не меньшее, а может и большее число читателей у "Леди Макбет Мценского уезда". Был хороший фильм с Андрейченко, экранизации всегда запускают обратную волну интереса к источнику. А кроме того, в перестройку в советской культурной жизни значительную роль играли фигуры Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской, заговорили тогда и об опальной опере Шостаковича "Катерина Измайлова": страсть, смерть, криминал - все как народ любит.

Что еще? Может "Запечатленный ангел" и "Тупейный художник"? Томик, если собрать под одной обложкой, а меж тем собрание сочинений Лескова насчитывает тридцать томов. Ну что вы, это нормально, и в золотой фонд отечественной литературы он таки вошел. Пусть не в первый эшелон, где Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский, Чехов, но ведь и не в десятый, где панаевы со скабичевскими - о чем еще мечтать?

А теперь представьте на минуту, что миру явилась доселе неизвестная пьеса Шекспира, роман Джейн Остен, поэма Пушкина или Лермонтова, повесть Достоевского, рассказ Чехова. Неужто не кинулись бы тотчас читать, пожали в ответ на известие об этом плечами: "славно, но мы уже имеем о нем/ней представление". Еще как бросились бы на поиски, стали обсуждать в сетях, ждать экранизации, гадать о кастинге. В этом преимущество пребывания в первом ряду, ты интересен весь. Когда во втором, вежливо улыбнутся, узнав о тридцати томах: "Как плодовит".

Писательница, критик, литературовед Майя Кучерская, вынесенным в заглавие определением Северянина напоминает: он был гений и мы его прозевали, не прочли, не поняли, недооценили. Это как если бы знаток на чердаке дома, обставленного безликой функциональной икеевской мебелью обнаружил столик работы Томаса Таффа и сказал хозяевам, что они владеют сокровищем (да, требует реставрации, да вложения обещают быть серьезными, но итоговая цена в миллионы долларов на Кристи стоит того, чтобы потерпеть связанные с приведением в должный вид неудобства).

Вряд ли одному человеку и одной книге под силу одолеть полуторавековую инерцию мышления, но биография Лескова ее авторства сродни экспертному мнению такого знатока, возвращающего нации сокровище, которое по неразумению выбросили на чердак. Книга Кучерской сама по себе ценный артефакт, это биография от литературоведа, критика, превосходной писательницы, в чьем творчестве - что не менее важно - значительное место занимает тема русской православной церкви.

Больше того, Кучерская единственный в современной русской литературе автор, пишущий о церкви и ее служителях. Кому как не ей рассказать о писателе, называвшем себя "колокольным дворянином" - из поповичей по отцовской линии, из захудалых дворян по материнской. Написавшем "Соборян" и "Праведников". О том, кто шел путем Толстого в проповеди христианства и непринятии ханжеского лицемерия церковных иерархов, но сочувствовал низам духовного сословия.

"Лесков. Прозеванный гений" плод двенадцатилетнего труда. Писательница не скрывает, что, несмотря на колоссальную изыскательскую работу, сведений о ранних периодах жизни Лескова исчезающе мало, а то и вовсе нет. Что-то пришлось воссоздавать, домысливать, подобно тому, как антрополог выстраивает облик человека по его черепной кости. Потому биография писателя скорее симбиоз документальной и художественной прозы, максимально бережное, аккуратное, скрупулезное восстановление жизненных обстоятельств и творческого пути героя.

И это книга, которая по праву займет место в ряду таких эталонных образцов современной биографической прозы, как "Пантократор" Льва Данилкина и "Пастернак" Дмитрия Быкова. День сегодняшний предъявляет более жесткие требования к литературе серии ЖЗЛ, долго бывшей чем-то средним между официальным панегириком и синекурой для поправки писательских финансовых обстоятельств с негласным правилом "об усопшем хорошо или ничего".

Биография образца XXI века детабуирована и дестигматизирована, дает образ живого человека с его достоинствами и недостатками, с прекрасными и уродливыми чертами, где неприятное и неудобное наравне с превосходным. Дело не в смаковании жареных фактов, для этого есть желтый интернет, но в том, чтобы раскрыть личность героя максимально точно и полно, без ханжеских экивоков. И это удается Майе Кучерской превосходно.

Да, был недоучкой и не по бедности, хотя в гимназии, в самом деле, учился попечительством состоятельного родственника - а потому что не хотел учиться, как и спустя годы матушка его, Марья Петровна говаривала. Но пятнадцати лет пошел служить в Палату уголовного суда, после в Рекрутскую комиссию (аналог сегодняшнего военкомата), еще потом объездил Россию разъездным агентом в предприятии Шкотта. Это были его университеты, здесь он набирался знаний о жизни.

Да, позволял себе зло высмеивать коллег литераторов, выводя в своих писаниях их карикатурные образы. Но как жестоко поплатился, как дорого заплатил погубленной безвозвратно карьерой и остракизмом со стороны либеральной среды и властной опалой за единственную статью о пожарах. Был несчастлив в браке и практически не принимал участия в дочери. Презрительно насмехался над сыном от второго брака Андреем - тем, кто впоследствии станет самым преданным его биографом, прежде дослужившись до генерала и в отставку уйдя с профессорской должности.

Нет среди нас белоснежных ангелоподобных сущностей, все мы живые, все со своими головными тараканами. Но кто-то, кроме того, необычайно талантлив. И стремится ввысь, даже стоя по колено в болоте. Еще одно только дополнение, живые родники народной речи не иссякли вовсе, продолжателем лесковской традиции был Юрий Коваль, а теперь эта вода журчит в книгах Вероники Кунгурцевой и у совсем молодой Ирины Богатыревой.

Обожаю читать биографии, а особенно автобиографии. Автобиографии Короленко и Паустовского — чудо как хороши. Добралась я и до книги «Лесков: Прозёванный гений» Майи Кучерской.

Над ней писательница работала 12 лет. И это, увы, чувствуется. Роман пестрит ненужной и неинтересной информацией.

Так, мне было бы достаточно узнать, что Лесков происходит из рода священников, что его прадед и деды были попами. А отец Лескова отказался продолжить дело и был изгнан. Но Кучерская зачем-то рассказывает, сколько было детей у деда и их судьбы, в каких условиях учился отец, как умер брат отца, как звали мать отца и что это имя только недавно удалось установить. А добила она меня описанием своего визита в деревню, где был приход деда. Она рассказывает, как там сейчас живут люди. Вот только Лесков никогда не видел своего деда и в этой деревне не бывал. Но и этого ей показалось мало, она решила рассказать про соученика отца. Зачем?

Упоминая родственников, случайных знакомых, губернаторов, Кучерская постоянно переходит к  историям из их жизни. Это весьма утомительно. Во второй половине книги она ещё и досконально разбирает тексты Лескова. Спасибо, что хоть не все, а только самые значимые.

Стиль романа в итоге получился странным – художественные главы чередуются с энциклопедическими данными. При этом информацию о самом Лескове приходится буквально вылавливать среди тонны проходной.

Лесков, обращаясь ко Льву Толстому, как-то сказал: «Я был, есть и, кажется, буду всегда нетерпячим». Недоучившийся гимназист, незадачливый следователь, меткий журналист, талантливый писатель. Человек, который не умел дружить. И, судя по всему, не умел любить, хотя остро нуждался и в дружбе, и в любви, и поддержке.

Его слова, публицистические выступления, жизненная позиция зачастую совершенно расходились с делом. Он говорил о правах женщин, недопустимости избиения детей во время учёбы, выступал против домашнего насилия. А ещё Лесков подчёркивал: «нетерпимость к религиозным взглядам противоречит закону христианской любви».

При этом сам он бил первую жену «до синих плеч». Вторая ушла от него после почти 12 лет совместной жизни, как вспоминают близкие, от сумасшествия её спас сильный характер. Своего сына Лесков бил нещадно, унижал и отдал мальчика с тонкой душевной организацией на военное поприще.

Суворин 29 ноября 1861 года писал Михаилу Де-Пуле:
«Лесков уехал – оказался негодяем страшным, и мы его выжили».
Терпигорев говорил, что Лесков
«не может прикоснуться ни к одному человеку, не положив на него кусочек… дурно пахнущего вещества».
В своих книгах он нередко выводил приятелей и знакомых не в лучшем свете.

Лесков – противоречивая личность с непростой творческой судьбой. Его забитый, недолюбленный сын написал биографию отца и во многом благодаря его усилиям имя Лескова удалось отнять у забвения.

Лесков в своём завещании:
«Я знаю, что во мне было очень много дурного и что я никаких похвал и сожалений не заслуживаю. Кто захочет порицать меня, тот должен знать, что я и сам себя порицал».

Я уже неоднократно говорила, что в последнее время с огромным удовольствием открываю для себя нешкольного, остроумного, острословного, необыкновенного автора - Лескова. Понятно, что пройти мимо вышедшей в свет книги М.Кучерской я не могла. Потратила уйму денег на бумажный экземпляр и нисколько не расстроилась. Покупка оказалась удачной, чтение увлекательным.

Многолетние изыскания М.К. - это очень своеобразная книга. Она не документальная. Она не художественная. Автор балансирует где-то между и между, умело разбавляя одно другим. Фактический материал  подан интересно, а там где на смену биографу Кучерской приходит художник, читать особенно легко и захватывающе. Многие страницы явно авторский узор, но настолько художественный, что в него веришь без труда.  Кстати, автор предупреждает в предисловии, что склонна к художественному вымыслу. И, наверное, это оправдано, так как, по её же словам, биографического материала о Лескове не так уж и много.

Каким я увидела Лескова? Действительно, прозёванным гением. Современники не отдавали ему должное, потомки ещё до него не доросли. В своё время он был  острижен под общую гребёнку обязательного чтения двух-трёх его произведений, вследствие чего оказался забыт и заброшен. По личному опыт скажу: если бы не случай, я бы так азартно читать его не бросилась. И тогда,  к своему сожалению бы, не получила бы истинно читательского удовольствия.

Впрочем, бытовых подробностей о Лескове не так уж и много. Коротко, но метко обрисован его характер. Несколько биографических подробностей.  Есть фотографии. Кстати, не таким я его себе представляла. Очень много о его книгах. О рождении их, о замыслах, о возможных прототипах лесковских героев. Широко подана информация о местах и событиях, которые формировали будущего писателя: служба в Казённой палате, коммерческая деятельность, исследование старообрядчества. Множественные истории из писательской среды: споры с читателями, с критиками, с литературными друзьями, непонимание и неприятие с их стороны. Что характерно, имена многих «осуждающих» мне незнакомы, а вот Лесков - читаем и почитаем.  Много Лескова - живого, мыслящего, ищущего, идущего через тернии к нашему пониманию.

В одном из интервью Майя Александровна сказала, что на написание книги о Лескове у нее ушло двенадцать лет. Кучерская филолог, а не историк, потому биография перемежается с творчеством, а точнее сказать наоборот. Основное внимание автор уделяет анализу произведений, литературной деятельности, проводит параллель между жизнью писателя и его героями.

Начиная с прапрапрадеда, четыре поколения Лесковых служили в храме села Лески Орловской губернии. Первый, кто отказался быть священником, это отец писателя, за что был выгнан из дому. Отказавшись от священства отец не перестал быть верующим христианином, но обряды не почитал. Это свое отношение к религии он передал и сыну, возможно здесь кроется увлечение писателя к концу жизни толстовством. Николай Семенович, для которого христианский образ жизни был эталоном, сам был слишком далек от такого.

Осторожно пишет Майя Александровна про личную жизнь, не уходит в желтизну, а ведь было из-за чего. Сложный, вздорный характер писателя, его отношения с первой женой, второй брак на женщине замужней, имеющей четырех детей, неоднозначный взгляд на воспитание сына Андрона и приемной дочери сиротки Вари. Частыми будут отсылки к книге Андрей Лесков - Жизнь Николая Лескова. В 2 томах (комплект) , автором которой является сын писателя, к воспоминаниям самого Николая Семеновича, его переписке с современниками.

В книге много внимания уделено именно анализу творчества Лескова и думаю понравится она скорее тем, кто уже знаком с ним. Мне понравилось, как пишет Кучерская, красиво и легко, порой подражая Лескову. Кстати, о "лесковском сказе". По крупицам собирал Николай Семенович народные слова и словечки, выхватывал их из толпы, когда путешествовал по России. Подслушивал истории в поездах и дилижансах, все это тщательно записывал в блокнот, а потом использовал в произведениях. Лесков искал в жизни тех героев, которых изобразил в цикле рассказов "Праведники" и не находил. В позднем своем творчестве обратился к критике духовенства, чиновников и изображению тех пороков, о которых раньше не писал.

Крутой нрав, сложные отношения с родными, приятелями, начальством. Лесков никогда не прогибался, по любому поводу высказывал собственное мнение, он всей своей жизнью как бы говорил "да, я такой, хотите жалуйте, не хотите не надо", но...

написал в завещании недооцененный тогда, да, и сейчас гений.

Книга замечательная, получила удовольствие от прочтения и узнала много нового о Лескове. Видно, что М. Кучерская очень много знает о Лескове, что перелопатила огромное количество информации об этом гениальном писателе. Читать интересно, благодаря тому, как автор преподносит нам информацию. Очень понравилось сочетание в одной книге-биографии и художественного, и нон-фикшн (документального), и книга сразу заиграла красками, стали слышны звуки и запахи. А сам Лесков получился ну просто как живой человек, со всеми его достоинствами и недостатками.

За последний год я буквально впервые открыла для себя творчество необычного в своей самобытности русского классика – Н.С. Лескова. Больше всего меня в нем покорил именно его неподражаемый стиль и язык, за который его, оказывается, ругали при жизни.
Сложно оценивать труд биографа, сложнее только чью-то жизнь. По обрывочным воспоминаниям, каким-то, зачастую, субъективным выводам оживлять реально существовавшего когда-то человека. Остаться объективным и беспристрастным, при этом не обидеть почитателей его таланта и не переборщить ни с сахаром, ни с критикой. Майя проделала огромную работу по сбору, систематизации информации, приданию ей художественного вида. Огромную и очень по-женски тактичную – не уйдя ни в сплетни, ни в домыслы, а не которые моменты вообще обходя стороной.
Не берусь оценивать ни жизнь Лескова, ни его характер, ни поступки. Не смотря на то, что я верю тому, что жизнь рядом – бок о бок с ним (как и со многими другими талантливыми людьми) была тяжелым испытанием для его родных и близких, но не нам его судить. Хотя очень интересно было бы прочитать биографию писателя, написанную его сыном, может быть, прочту и ее.
В книге приведен весьма подробный анализ не только творчества Лескова, но и его трудовой путь, причины, заставлявшие менять одно место службы на другое. Многие его произведения разобраны детально и сопровождаются историями написания, после которых хочется прочитать некоторые его повести и рассказы, а ранее прочитанные раскрываются с новых сторон.

Когда я узнала, что у меня есть свободный доступ к этой книге в моей электронной библиотеке, то очень обрадовалась. Я уже знала о том, что издание заметили все литературные премии, что о нем говорят и обсуждают, что эта биография определенно заслуживает внимания, а еще, что стоит она дорого (причем в серии ЖЗЛ дороже, чем отдельным изданием). Поэтому радость моя была еще и корыстной. Но я считала, что к биографии Лескова надо подготовиться во всех смыслах этого слова, поэтому отложила чтение Майи Кучерской. Я ведь ничего не помнила о Лескове, успела забыть со школьной скамьи, для начала надо посмотреть, а что еще можно прочесть про него. И конечно, мне необходимо что-то из творчества писателя. Вот таким образом сначала я прочла двухтомник-биографию воспоминаний Андрея Лескова о своем отце, потом «Леди Макбет Мценского уезда», и только потом пришла очередь "Прозёванного гения". Вот теперь я была готова. Теперь-то я могла на должном уровне внимать и понимать. Но оказалось, что подготовка меня испортила. Отношение к писателю уже сложилось, окончательно и бесповоротно. И не в лучшую сторону...

Я уже говорила о том, что воспоминания Андрея Лескова подпольно создают отталкивающий образ писателя. Детские обиды, непрожитые и застаревшие, невысказанные слова, боль, сложные семейные отношения наложили свой отпечаток на повествование. И хотя это ни сколько не умаляет значение книги (да если бы не она, не проходили бы мы Лескова в школе, канул бы в лету великий классик), я сейчас говорю о личном отношении, о моем восприятии писателя как человека. И не смотря на то, что я отдаю себе в этом отчет, что я отлично понимаю разницу между ипостасями Лесков-отец и Лесков-писатель, ничего не могу с собой поделать. Он мне не нравится. Поэтому я бралась за книгу Майи Кучерской с тайной надеждой – если не полюбить, то хотя бы реабилитировать образ гения в собственных глазах. Да, на любовь я тоже надеялась, потому что хорошо знаю такие биографии, и в ЖЗЛ в том числе, которые вызывают горячую привязанность, преданность на всю жизнь, глубокое уважение и восхищение, несказанную любовь к главному герою. «Лесков. Прозёванный гений» не пробудила во мне этих чувств, но уж точно смягчила неприязнь.

Я отошла от субъективного и внутренне недовольного взгляда сына, к более объективному, я читала текст, пронизанный уважением и признанием. Нет, Андрей Лесков тоже очень много пишет об уважении и признании, но только благодаря книге Кучерской я до конца прочувствовала в чем величие этого русского писателя. Мне очень импонировал стиль писательницы и даже ее попытки художественно осмыслить отдельные эпизоды жизни Лескова пришлись мне по вкусу. В книге нет идолопоклонства, идеализации, как и нет желания низвергнуть (вот если бы я взялась за описание жизни Лескова изучив мемуары сына, у меня бы точно нет-нет, но проскальзывало бы негативное отношение). Кстати, благодаря рецензии на книгу Майи Кучерской на сайте «Горький», я обнаружила, что не одна я такая. Цитирую Льва Соболева : «Один из первых (во всех смыслах слова) замечательных исследователей Лескова, Сергей Петрович Шестериков, человек трагической судьбы, писал своей жене, что чем больше он занимается своим героем, тем меньше он его любит».

Мне было интересно читать эту книгу, я с радостью, вниманием и любопытством бралась за нее каждый раз. Сочетание биографа-филолога и писателя сыграло решающую роль, и эту биографию можно посоветовать любому человеку, вне зависимости от того, является он поклонником Лескова или нет.

Если вы любите качественные биографии, вас не смущают художественные элементы в тексте, обязательно прочтите. Рекомендую.

Такого упоительно художественного нонфикшена я еще не встречала! В авторских зарисовках-реконструкциях исторических эпизодов (путешествие юного Лескова из Орла в Киев, теплый, улыбчатый,  роскошный Киев 1850-х гг,  пожар в Петербурге 28 мая 1862 года, спиритический сеанс с госпожой Сент-Клер у Аксакова) текст жирный, плотный, сочный, красочный, персонажи живые и колоритные, даже случайные статисты.

И ведь работа с документальными свидетельствами проделана огромная. Плюс анализ произведений в сопоставлении с историей работы над ними. Подробно и тщательно выписан литературно-публицистический пейзаж России конца XIX века. Между делом мелькают чужие и как будто вовсе не знакомые Тургенев, Достоевский, Толстой и др. Кстати, я как-то раньше и не задумывалась, до чего же много общего у Лескова с Достоевским: увлечение уголовной темой и шокирующий реализм в описании сцен из жизни русских маргиналов, обвинение в предательстве социалистических убеждений, вера в спасительную силу христианской любви.

Трудно удержаться от выстраивания исторических параллелей, читая о том, как Лесков работал в Киеве в годы Крымской войны в рекрутском присутствии (военкомате). А затем коммерческим представителем. Следователем по криминальным делам. Уж очень животрепещуще все описывается. Да и, если честно, во многих вопросах за последние 200 лет Россия очень мало изменилась. Та же коррупция, воровство, полицейский беспредел, косность, сопротивление прогрессу, грязь и неустроенность бытовая повсеместно. И нет-нет да и сверкнет шальная мыслишка: а только ли о Лескове эта книга или автор сознательно побуждает читателя к выстраиванию этих самых параллелей?..

• Ты русский, и тебе это, может быть, неприятно, но я сторонний человек, и я могу судить свободно: этот народ зол; но и это еще ничего, а всего-то хуже то, что ему говорят ложь и внушают ему, что дурное хорошо, а хорошее дурно. Вспомни мои слова: за это придет наказание, когда его не будете ждать!