Чудеса в решете

– Ты, мальчик, ничего решительно не видишь?

– Ничего, – ответил я, утаив хвост фразы, который докончил и уме: «…хорошего в ученьи».

Так я и не занимался науками.

Всяка земля человеку на потребу дана и ежели произрастание не происходить, то, как говорится, человек не мытьем, так катаньем должон хлеб свой соблюдать.

Еще за пятнадцать минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет. Это само по себе пустячное указание я делаю лишь потому, что желаю опередить на четверть часа всех других замечательных людей, жизнь которых с утомительным однообразием описывалась непременно с момента рождения.

Лицо его было спокойно, как морской залив в тихое летнее воскресенье.

И он залился закатистым смехом.

– Господи Иисусе! Кто бы мог подумать! – воскликнул я и вслед за ним залился смехом.

Как это часто бывает, смеялись мы по разным поводам.

Голос у него был кроткий, убедительный, как у человека, который погряз с головой в разных деликатностях.

- Пойми же ты, что я не господин, а раб своего обаяния, своего успеха. Это - тяжёлая цепь каторжника, и я должен влачить её до самой смерти.

Следующую бутылку пили молча. Я думал о своём неприветливом суровом будущем, о своей любимой жене, которую должен потерять, - и тоска щемила моё сердце.

– Я хочу так: чтобы у нас было двое детей. Один у меня от вас, а другой у вас от меня.

– Я бы, собственно, трёх хотел.

– А третий от кого же?

– Третий? Ну, пусть будет наш общий.

- Чем же теперь будут считать наш дом, если я покажу им хозяйку, в самом начале сезона уже вышедшей из моды, как шляпка на голове свояченицы устьсысольского околоточного?