Отзывы о книге Эйзен

Я закончила разъездную часть моего отпуска, кажется, побив рекорды пребывания в поездах в рамках сезона.

Эйзенштейн был моим спутником в бесконечных перемещениях. Впечатлений много!

Получается, что после прочтения "Эйзена" я обрела в сознании образ режиссера Эйзенштейна, между тем этот образ построен из художественного текста. Но верить всему хочется, проверять и расставаться — нет. (Большая ответственность автора за восприятие художника СССР современными нами!).

Если б мне было примерно 22-24 и я встретила этого человека вживую, я бы в него влюбилась. То, что надо: увлеченный до истерик, дом как музей, сложные отношения с телом, вдохновенные — с головой, блестящая эрудиция "и дальше по списку".

Любовь моя быстро увяла бы из-за масштабного просоветского мышления сего творца. И тех же самых истерик. Но опять: было бы что вспомнить, как я люблю.

Это интересное погружение в мир профессии кинорежиссера: мы проходим через съемку каждого его фильма, знакомимся с людьми кино, о которых ничего не слышали (Григорий Александров — привет землякам, Эдуард Тиссэ — ах, этот чарующий вайб шелкового платка в кармане); видим, как работали на съемочной площадке с животными — и тут где-то смешно, как местами в "Вафельном сердце", а где-то хочется позвать представителей партии зеленых; впечатлили слава и влияние на людей всех возрастов фильма "Александр Невский"; впечатляла вообще реакция простого народа на фильмы Эйзенштейна (он собирает впечатления, сидя в кинозале, как простой зритель). Хочется ли после прочтения книги посмотреть фильмы режиссера? Ни в коем случае. Градус агрессии в них явно несовместим с моим душевным равновесием. (Исключение — "Александр Невский") (Но я знаю, что не посмотрю.)

Предложения для сильного финала у меня нет, поэтому приведу цитату из книги о том, как Сталин поручил Эйзену снять фильм про советскую глубинку:

"Сомнения глодали его, но недолго. Наступило лето – съёмочный сезон. И оставив на рабочем столе проштудированные журналы «Батрак» и «Молочное хозяйство», вырезки «О цветной капусте» и «Гимн сепаратору», Эйзен отправился в деревню – с Гришей, Тисом и компанией.

Впервые в жизни он изучал внимательно – не на картинках, а вживе – завалинки, лапти, оглобли, курные избы, серпы и косы, топчаны и ручные жернова, далее по списку. А деревенские изучали его – пижона во французском пыльнике и круглых солнечных очках, с удивительным женским голосом и танцующей походкой. Когда он фланировал по главной улице, слегка помахивая руками на отлёте и улыбаясь каждому встречному гусю, бабы прикрывали ребятне глаза: неча зенки на срамное таращить – вытекут!"

????????❤

Эта книга выпрыгнула на меня с просторов «Букмейта», мгновенно захватила внимание и была прочитана залпом. Энергичная, ироничная, трагичная – тугой замес из отношений, съёмок, поездок, писем, мыслей и эмоций!

Я мало знала о жизни Эйзенштейна прежде. Здесь Яхина описывает своего Эйзена, многое додумывая и дорисовывая. Не знаю, насколько близок этот образ к реальному, но получился он более чем органичным. Странный, невероятно притягательный человек с тонким голосом и буйной причёской, капризный и эгоистичный гений, циник и истерик, легендарный режиссёр и мастер убегать от реальности. Всю жизнь он менял маски, всю жизнь играл сам и заставлял играть окружающих исключительно по его правилам. Человек, не мыслящий себя без кино, буквально слепнущий от неудач, погибающий от непризнанности. Человек, который ради нужной картинки был готов на любые манипуляции, режиссёрскую тиранию и жертвы. Маленький мальчик, вжимающийся всем своим рыхлым телом в материнскую грудь ради утешения, и потом так же решительно эту самую мать изгоняющий. Мужчина, которого обожали женщины, но ни одна из них не получила ни капли ответного обожания. Режиссёр, не гнушающийся ни договором с властью, ни кровавыми сценами – лишь бы вызвать эмоцию, заставить зрителя замирать в ужасе и восторге.

Сложный, мятущийся, истеричный, талантливый человек, никем не узнанный до конца. Яхина берётся разгадать загадку Эйзенштейна. И у неё неплохо получается. Параллельно читатель узнаёт множество интересных вещей – о дружбе Эйзена с Бабелем, об отношениях с Григорием Александровым, о тонкостях монтажа, о сложностях на съёмках «Александра Невского» и «Ивана Грозного». О том, как рождался «Броненосец «Потёмкин, о поездках режиссёра в США, о съёмках в Мексике и Алма-Ате. Насыщенная, эмоциональная, яркая книга. Мне очень понравилась. Советую.

Слог и стиль автора захватывают и не оставляют возможности жить, работать и заниматься чем-либо, пока недочитана книга. Множество интересных фактов о съемках легендарных фильмов, творческие взлеты и неудачи титанов русского кинематографа складываются в увлекательную картину, описывающую нелегкое для страны и искусства время. О личности Эйзенштейна я до прочтения книги знала очень мало, но стало интересно почитать и что-то более биографичное, но менее драматичное. В целом, книгой Яхиной я была очарована, как и всегда.

"В конце концов, история- лишь пластилин для художника..."

Новый роман Гузель Яхниной, автора "Зулейха открывает глаза" которую я так и не смогла осилить из за нестыковок, автора " Эшелона на Самарканд ", который был мною проглочен в одночасье, насколько удивительно были прописаны судьбы людей. И тут новинка, роман - Буфф, одно это " Буфф" вызывает кучу вопросов! И как только открываешь книгу ты пропадаешь...
Сразу оговорюсь,  роман не является биографией, пусть и очень четко соблюдаются все временные действия, но слог покоряет, ты веришь этому слову, этим эмоциям, этим чувствам, настолько все  проникает в тебя.
Сергей Эйзенштейн советский режиссёр, снявший немного картин, признан всем миром за прогрессивное кино, фееричное, за скандальные сцены. В его картинах каждый находит себя.
Большинство его картин были запрещены к прокату, учитывая, что это 20-40е года 20 века, удивительно, что его не увез воронок. Он был в милости и в опале у вождя, он восхищал народ, но не всегда был понят им. Но тем не менее люди хотели работать с ним, на площадке он требовал дисциплины, снимали порой в невыносимых условиях, к каждому на площадке он находил подход, кого то мог обласкать, на кого то прикрикнуть своим фальцетом (и где то в сознании ты его слышишь), но основное его оружие оказался юмор! Он всегда поддерживал бесчисленное количество костюмеров, гримёров, статистов своими пошловатыми юмористическими рисунками.
Сам Эйзен, именно Эйзен, так его называет автор, так его воспринимали все, очень яркая личность. Вначале книги ты за него переживаешь, потом ты им восхищаешься, в какой то момент ты его ненавидишь, а где то его любишь всем сердцем.
В книге показана не просто творчество режиссёра, а целая эпоха кинематографа. С его удачами, с его страхами, с его признанием, с его провалами.

У меня с этой книгой отношения складывались сложно.
Первые двести страниц я читала и всё время думала: ну почему она так пишет об Эйзенштейне? Почему всё время немножко посмеивается над ним? Вот Эйзен, вот Гришка Александров, рядом Тиссэ, они куда-то несутся, что-то придумывают, вытворяют, снимают кино. Эйзен читает лекции на нескольких языках — и даже это выглядит почти как очередной его фокус.
И меня это страшно раздражало.
Потому что я-то знаю, кто такой Эйзенштейн. Знаю масштаб этого человека, знаю, какое место он занимает в истории кино. А здесь он всё время какой-то смешной, нелепый, чудаковатый.
А потом я вдруг перестала сердиться на Яхину.
Не могу даже точно сказать, в какой момент это произошло. Может быть, я просто наконец попала в ритм книги. А может быть, сама книга начала меняться.
Потому что вначале они действительно все немножко сумасшедшие. Молодые. Эйзен, Гришка, Тиссэ — эта их троица, которая вместе делает кино. Да и само кино молодое. Двадцатые годы, новые идеи — сегодня придумали одно, завтра другое, послезавтра перевернули всё вверх ногами и посмотрели, что получилось. И язык книги такой же: быстрый, смешливый, иногда почти издевательский.
А потом Эйзенштейн попадает в Мексику.
И тут я пропала.
Мексика у Яхиной получилась совершенно невероятная — жаркая, яркая, цветная, живая. Я читала и в какой-то момент совершенно серьёзно подумала: а может быть, моё следующее путешествие — Мексика?
Конечно, той Мексики, которую увидел Эйзенштейн почти сто лет назад, уже нет. Но если книга о режиссёре вдруг заставляет меня думать, не поехать ли мне через полмира посмотреть на эту страну своими глазами, значит, что-то автору точно удалось.
И Эйзен в Мексике вдруг перестал казаться мне нелепым. Наоборот, возникло ощущение, что эти двое — Эйзенштейн и Мексика — просто встретились. Что ему именно туда и надо было попасть со всей его неуёмностью, фантазией и способностью видеть мир не так, как остальные.
А потом он возвращается.
И постепенно куда-то девается всё то весёлое безумие, которым была наполнена первая часть книги. Их знаменитая троица уже не та. Гришка давно уже не Гришка, Тиссэ идёт своей дорогой, Эйзен тоже другой. Время другое. И книга становится другой.
Причём сам Эйзенштейн милее от этого не становится.
Как человек он мне вообще не понравился. Тяжёлый, эгоцентричный, довольно равнодушный к людям. Его любят, о нём заботятся, ему добывают кофе чёрт знает откуда, пишут письма, ждут ответа — а он занят.
У него кино.
И вот это я, пожалуй, поняла про него лучше всего: кино для Эйзенштейна не было одной из частей жизни. Оно и было жизнью. Всё остальное могло подождать. Иногда, кажется, бесконечно.
При этом он вовсе не был человеком, который ничего вокруг себя не замечал. Очень даже замечал. Понимал, когда надо покаяться, когда лучше сказать то, что от тебя хотят услышать, когда становится опасно.
А потом брал и снимал своё кино.
И снова начинались неприятности.
Вот такой странный человек у меня остался после этой книги. Я совершенно не хотела бы иметь с ним дело в обычной жизни. Но посмотреть, что он видит у себя в голове, — очень хотела бы.
И самое неожиданное случилось в конце.
Я закрыла книгу, которая первые двести страниц меня ужасно раздражала, — и мне стало грустно.
Грустно за Эйзенштейна. Грустно от того, куда делись те молодые люди из начала книги. От того, как разошлась та самая троица, которая когда-то вместе придумывала новое кино. От того, как изменилось всё вокруг них. От того, сколько всего осталось неснятым, недоделанным, невозможным.
И тут я подумала: а может быть, я наконец поняла, зачем Яхина так писала?
В начале Эйзен смешной, быстрый, нелепый, самоуверенный. Жизнь несётся, Гришка и Тиссэ рядом, кино снимается, всё ещё впереди.
А потом постепенно становится не до смеха.
Не знаю, именно это задумала Яхина или я сама так прочитала её роман.
Но первые двести страниц я с ней спорила.
А последние сто — уже нет

Сергей Эйзенштейн — не просто весьма эксцентричная личность, но и выдающийся советский режиссер, мастер монтажа. Не зря его фильмы и сейчас отлично смотрятся. Он был гением и одновременно непредсказуемым, неповторимым виртуозом киноиндустрии. Эйзенштейн фонтанировал идеями, которые многим казались дикими. Но одно дело когда смотришь уже готовое кино, а совсем другое когда читаешь о том как это снималось. Это действительно ну очень интересно. Я часто беру с собой книги в дорогу. В поезд, в самолет, в метро. Не люблю сидеть в телефоне или просто дрыхнуть. Но книга Гузель Яхиной «Эйзен» сыграла со мной злую шутку. Она настолько меня захватила, что я буквально перестала слышать звуки вокруг. Сначала я проехала пару лишних остановок, погруженная в чтение. Затем взяла книгу с собой на медкомиссию, чтобы скоротать время, и пропустила свою очередь. Но я ни о чем не жалею. Редко какая книга может так меня увлечь. Книга Эйзен от издательства АСТ оказалась достаточно тяжелой. Она весит 630 граммов, да и объемная - 544 страницы. Ради нее мне даже пришлось отказаться от своей любимой небольшой сумочки и переложить ее в рюкзак. Но я ни о чем не жалею.

Ее можно купить на маркетплейсах.

Стоит около 950 рублей.

Язык книги просто огонь: живой, яркий, наполненный метафорами, юмором и сарказмом. Читаешь и словно сам всё видишь.

Обложка у книги прикольная и стильная. Выглядит как калейдоскоп: яркие узоры, только вместо стеклышек – сам Эйзенштейн.

Особенно меня впечатлили сцены со съемок «Стачки». Я перечитывал их, смеялся вслух и даже делился с друзьями.

Монтаж всегда меня завораживал. Когда-то я работала на телевидении, но тогда все уже перешло на цифру. Для меня монтаж пленки был настоящим волшебством, поэтому я читал сцены с ним с волнением, представляя их во всех красках.

Я читала книгу быстро, могла бы закончить за пару дней, но наслаждался процессом, поэтому часто возвращался к любимым эпизодам.

Иногда казалось, что жизнь Эйзенштейна — это череда диких сцен и смешных ситуаций. Самые яркие моменты я читал вслух или пересылал друзьям, чтобы они тоже посмеялись.

Язык автора настолько сочен, что все сцены оживают перед глазами.

Главный герой — сам Эйзенштейн. Остальные персонажи, даже ключевые, теряются на его фоне, словно растворяются в его эксцентричности.

Когда я начала читать, то будто потеряла интерес ко всему происходящему вокруг.Все, что меня интересовала только эта история изобилующая подробностями. Только он, такой странный и гениальный. Другие персонажи нужны только для того, чтобы показать, с чем ему пришлось бороться, чтобы остаться собой.

Его мать вызывала у меня сильное неприятие. Читать о ней было непросто. Она такая сложная личность, со своими странностями и кучей тараканов в голове.

Через его творчество, любовь и неудачи мы лучше понимаем Эйзенштейна. Он — творческая личность с уникальным характером: истеричный, комичный и ранимый одновременно. Он словно злой гений, немного похожий на клоуна Пеннивайза.

Я не ожидала, что биографические книги могут быть такими захватывающими. Здесь нет сухих фактов — только трагикомедия, которая держит в напряжении. Кажется, будто ты на съёмочной площадке или в самых тёмных уголках души.

Всё, что он делает и думает, можно описать фразой «я художник, я так вижу». Эйзенштейн видел ярко, горячо и дико, не как другие. И это было его главной особенностью. Он просто не мог и не хотел иначе.

Признаться, я не читала «Зулейху открывает глаза» Гузели Яхиной, но теперь у меня есть повод и огромное желание это сделать. Хотя бы потому, что, читая отзывы других людей, так часто натыкалась на строчки, что вот эта книжка — ого-го, а вот эта уже не то.

Предупреждаю: книга может понравиться не всем. Я перечитала множество отзывов — мнения разделились, как это часто бывает. Кому-то книга Эйзен кажется гениальной, для кого-то она явно проседает после Зулейхи... Но разве не в этом и смысл?

Чтобы понять, нравится ли тебе что-то, нужно попробовать самому. Нельзя судить о вкусе мороженого, если его не пробовал. То же самое с книгами — всё нужно читать самому. А мне книга очень понравилась, я даже посмотрела фильм «Стачка».

Мое первое знакомство с автором и весьма удачное! Книга понравилась и по содержанию и по форме. Язык неистовый, яркий, резкий, порой кровоточащий, в полной мере отражающий такую весьма неординарную личность как Эйзен (персонаж).

Нельзя относиться к этой книге как к биографии режиссера, она ею не является. Жанр книги, в точности передающий ее внутреннюю суть, это роман-буфф (сокращение от слова «буффонада» – утрированно-комическая манера актерской игры), и правда в этом романе только выразительные, колоритные, чисто сценические образы во всей своей полноте, щедро освещенные софитами со всех сторон.

Понравился язык метафор, искренность автора, полнота наблюдений, погружение в мир кино в те годы, когда оно вставало на ноги в новой для всех формирующейся стране. Мне показалось, что созданный мир, не претендующий на подлинную историчность, по настоящему дышит и существует по своим законам.

Низкий поклон рассказчику Ивану Литвинову, который еще более придал красочности этому произведению.

Автор решила написать роман в творческой манере своего героя. Текст жестко следут за выбранной формой. Поначалу это удивляет и привлекает. Но постепенно утомляет. Может, в этом и ошибка? Как не получится полноценно описать словами живописное полотно, так неестественно выглядит буквально покадровый перессказ киноленты, и он настолько обильный, что иногда заслоняет фигуру героя. Хотя с точки зрения литературоведения этот роман - несомненно шедевр. За ним стоит титанический труд. Выдержать заданную форму на протяжении столь объёмного текста по силам только талантливому человеку. Но выдержать обычному читателю мощную лавину слов и образов... Не каждый справится.