Цитаты из книги L'Affaire Alaska Sanders

Если вы полагаете, что любите этот город, писатель, то вы ошибаетесь. Вы любите свои здешние воспоминания, это называется "ностальгия". А ностальгия - это способность убедить себя, что наше прошлое было в основном счастливым, а значит, мы все делали как надо.

Больше всего меня поразило на этих похоронах шумное горе собравшихся. Это была самая проникновенная хвала. Самая красноречивая дань уважения. Свидетельство той любви, какую внушала к себе покойная, — не столько того, какой она была, сколько того, какими мы все уже не будем без неё.

"Все-таки поразительная у нас способность – сначала строить отношения, а потом в мгновение ока их разрушать. Политика выжженной земли..."

Семейная пара купается в счастье несколько месяцев, не больше. А потом – труд, компромиссы, фрустрации, слёзы. Но оно того стоит, потому что в результате возникает целое, которое держится не химией и волшебством, – вы это целое строите сами. Любовь не живёт сама по себе, её создают.

Успех у публики, известность, то есть взгляд других, обращённый на вас, влияет на то, как вы себя ведёте. Этот взгляд не даёт вам жить нормально. Но не пугайтесь: раз успех – это обычная болезнь, значит, он порождает антитела. Борется сам с собой, внутри себя. Стало быть, успех – это запрограммированное поражение.

Самое трудное с тайнами – это не столько молчать про них, сколько с ними жить.

Я не спрашиваю, есть ли у вас подружка, я спрашиваю, нашли ли вы любовь.

Все всегда хотят, чтобы великий писатель был похож на предшественников, и никому не приходит в голову, что он потому и великий, что на них не похож.

...Часто думаю о вашем тридцать одном совете, как писать, о которых вы говорите в “Правде о деле Гарри Квеберта” от моего лица. Мне бы тогда дать вам только один, он стоит всех остальных.

– Какой?

– Задайте себе вопрос, зачем вы пишете. Ответив на него, вы узнаете, что делает из вас писателя. Вы знаете, зачем пишете, Маркус?

Для родителей ребенок всегда остается ребенком. Мы не задаем себе такие вопросы. Мозг их не вмещает. Это называется непреходящая любовь. Такую любовь можно питать только к детям, и она превыше всего.

Люблю завистников: они знают, зачем живут на свете.

Глядя на Лорен, я думал про Эмму, про Хелен, про тетю Аниту и спрашивал себя, что общего у всех этих женщин. И начинал понимать, что они дают мне возможность по-прежнему жить иллюзиями, искать невозможное, то есть мирную, размеренную жизнь.