Овод

Мы не вправе отдавать все наши помыслы мертвецам. Вспомните, что говорил ваш любимый Шелли:"Что было - смерти, будущее - мне".

Вы, синьора, по-видимому, из категории тех ужасных людей, которые всегда правы.

Вы, наверное, питаете сочувствие к неграм и китайцам, но вы не были в их власти.

Ничего. Я и так не забываю. И вы не забудете, но постепенно, подобно всем нам, приспособитесь как к большим, так и к малым бедам.

– Господи! Ты слышишь?..
Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон проснулся в Оводе:
– Г-громче зовите! Может быть, он спит.

Унция свинца – п-превосходное средство от бессонницы.

– Я совершенно не желаю ссорится с кем бы то ни было.
– А я желаю! Жизнь была бы невыносима без ссор. Добрая ссора – соль земли. Это даже лучше представлений в цирке.

–... Все мы делаем ошибки в семнадцать лет.
– Но не каждый из нас в семнадцать лет убивает своего лучшего друга.

Бертоны держались того мнения, что английскому джентльмену подобает быть беспристрастным даже по отношению к католикам.

— Ты просто не отдаешь себе отчета в своих словах, — медленно и тихо проговорил он. — Я... я ненавижу кардинала. Это мой заклятый враг.
— Враг он или не враг, не знаю, но ты любишь его больше всех на свете.

– Как вы бледны! Это потому, что вы принимаете жизнь всерьез и не любите шоколада.

...Бог - это глиняный идол, который можно разбить молотком...

И богатое возможностями мгновение кануло в вечность.

Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.

Звезды минувшей ночи упали на землю и золотыми лютиками расцвели у их ног.

Насилие всегда несправедливо и всегда бессмысленно, я не верю, что оно может кому-либо помочь.

Все любовники мира, вместе взятые, интересуют её меньше, чем эта душистая веточка жимолости.

Скажите священнику, что я хочу побыть один. Друзей у меня нет, поручений – тоже.

Безоружным незачем совать нос туда, где дерутся.

Счастливой мошкою
Летаю,
Живу ли я
Иль умираю.