Овод

Во всякой привычке есть что-то дурное, рабское, а эта, кроме всего прочего, воспитывает в людях жестокость.

Народу придется привыкать к насилию. Война есть война.

Мужество мое кое-как удалось починить потом, вместе со всем прочим, что от меня осталось.

Вы хотите, чтоб я сказал правду этим людям? Да лучше я себе язык отрежу.

Если уж врать, так врать забавно.

Вы были моим добрым ангелом, но, конечно, это не помешает нам ссориться в будущем, сколько душе угодно.

В человеке, который вечно все высмеивает, есть что-то нечистоплотное.

Самое смертоносное оружие, какое я знаю - это смех.

Христос изгнал меня из храма, ибо дом его – домом молитвы наречется, а они его сделали вертепом разбойников!

Старуха оказалась добрая, она всё говорила, что у нее я могу умереть спокойно: никто мне не помешает. Но дух противоречия не оставил меня, и я решил выжить.

Неужели вам никогда не приходило в голову, что у этого жалкого клоуна есть душа, живая, борющаяся человеческая душа, которую заставили служить ему, как рабыню? вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

«О боже, – подумал он, – как мелок я и эгоистичен! Будь мое горе его горем, он не мог бы почувствовать его глубже».

Если смалодушествовать и совершить несправедливость, жестокость - раскаяния все равно не минуешь.

- Padre! - Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны- Это похоже на преисподнюю!

- Нет, сын мой, - тихо проговорил Монтанелли, - это похоже на человеческую душу.

- На души тех, кто бродит во мраке и кого смерть осеняет своим крылом?

- На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.

Какая вы бледная! Это потому, что вы видите в жизни только её грустную сторону и не любите шоколада.

Но кто из вас подумал о страданиях Бога Отца, Который дал распять на кресте Своего Сына? Кто из вас вспомнил о муках Отца, глядевшего на Голгофу с высоты Своего небесного трона?

Нет сил это вынести! Боже! Ты взираешь с небес на земные мучения и улыбаешься окровавленными губами. Неужели Тебе этого мало? Зачем ещё издевательские славословия и хвалы! Тело Христово, преданное во спасение людей, Кровь Христова, пролитая для искупления грехов! И этого мало?

Все воды твои и волны твои прошли надо мной.

- Но воспоминания мучительны для вас.
- А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Тогда ещё хуже.

И помните ещё, что ведь душа немая, у неё нет голоса, она не может кричать. Она должна терпеть, терпеть и терпеть.