Генерал в своем лабиринте

Я предпочёл бы умереть в твоих объятиях, чем жить в этом покое без тебя.

Если и есть история, затопленная кровью, полная недостойных дел и несправедливости, - это история Европы

Прежде он всегда отличался ненасытной читательской жадностью - и в лихорадка военных сражений, и в любовной, - но читал всегда беспорядок но, бесссистемно. Читал в любое время, при любом освещении, то прогуливаясь под деревьями, то верхом на лошади под палящим солнцем экватора, то в темноте кареты, трясутся по булыжной мостовой, а то качаясь в гамаке и одновременно диктуя какое-нибудь письмо.

Я приговорён к судьбе, похожей на театр.

- Огромную власть имеет над нами непреодолимая сила любви, - вдруг произнес он. з Кто это сказал?

• Никто, - ответил Хосе Паласиос.

У него всегда были разные собаки, дабы вспоминать о каждой отдельно, об их преданных глазах и прерывистом дыхании, и чтобы после их смерти сердце болело о каждой.

Сантандер сообщил об этом своему другу одной фразой, типично в его стиле: "Я имел удовольствие быть погребенным под обломками конституции 1821 года".

- Суббота, восьмое мая тридцатого года, день когда англичане схватили Жанну д'Арк, - возвестил мажордом. - С трех часов ночи идет дождь.

• С трех часов ночи шестнадцатого века, - сказал генерал глухим от бессонницы голосом.

- Раз уж у нас есть независимость, генерал, скажите теперь, что с ней делать?

Он ходил без охраны, ел и пил без всякой осторожности, что бы и откуда ему ни было предложено. И только Мануэла знала, что его безразличие - не бездумность или фатализм, а грустная уверенность в том, что он умрет в своей постели, нагой и сирый, ни от кого не слыша благодарности и утешения.