Генерал в своем лабиринте

Не повторяйте мерзостей, которые распускают враги, даже если они так же верны, как эта.

Жизнь уже дала ему достаточно оснований полагать, что никакое поражение никогда не бывает последним.

Сделайте милость, черт вас возьми, дайте нам спокойно пройти наше Средневековье!

—Скажите мне, кузен, вам тоже кажется, что у меня лицо мертвеца?
Ибарра, привыкший к подобным неожиданностям, ответил не оборачиваясь и не глядя на него:
—Мне — нет, мой генерал.
—Вы либо слепы, либо лжете, — сказал он.
—Или сижу к вам спиной, — ответил Ибарра.

— Я — рабыня, сеньор.
— Уже нет, — ответил он. — Любовь сделала тебя свободной.

«старался смотреть в зеркало как можно меньше, дабы не встретиться глазами с самим собой»

Подданные всегда будут обманывать нас, чтобы доставить удовольствие.

– Вся беда в том, что мы продолжаем быть испанцами, бросаемся туда-сюда, в страны, которые чуть не каждый день меняли названия и правительства, так что мы уже и сами не знаем, кто же мы есть на самом деле, черт возьми, 

«Америка – это половина земного шара, сошедшая с ума».

На протяжении долгой истории человечества мы видели много примеров, когда призвание является законным детищем необходимости.

Я предпочёл бы умереть в твоих объятиях, чем жить в этом покое без тебя.

Если и есть история, затопленная кровью, полная недостойных дел и несправедливости, - это история Европы

Прежде он всегда отличался ненасытной читательской жадностью - и в лихорадка военных сражений, и в любовной, - но читал всегда беспорядок но, бесссистемно. Читал в любое время, при любом освещении, то прогуливаясь под деревьями, то верхом на лошади под палящим солнцем экватора, то в темноте кареты, трясутся по булыжной мостовой, а то качаясь в гамаке и одновременно диктуя какое-нибудь письмо.

Я приговорён к судьбе, похожей на театр.

- Огромную власть имеет над нами непреодолимая сила любви, - вдруг произнес он. з Кто это сказал?

• Никто, - ответил Хосе Паласиос.

У него всегда были разные собаки, дабы вспоминать о каждой отдельно, об их преданных глазах и прерывистом дыхании, и чтобы после их смерти сердце болело о каждой.

Сантандер сообщил об этом своему другу одной фразой, типично в его стиле: "Я имел удовольствие быть погребенным под обломками конституции 1821 года".

- Суббота, восьмое мая тридцатого года, день когда англичане схватили Жанну д'Арк, - возвестил мажордом. - С трех часов ночи идет дождь.

• С трех часов ночи шестнадцатого века, - сказал генерал глухим от бессонницы голосом.

- Раз уж у нас есть независимость, генерал, скажите теперь, что с ней делать?

Он ходил без охраны, ел и пил без всякой осторожности, что бы и откуда ему ни было предложено. И только Мануэла знала, что его безразличие - не бездумность или фатализм, а грустная уверенность в том, что он умрет в своей постели, нагой и сирый, ни от кого не слыша благодарности и утешения.