Катехон

Когда человек любит, он теряет изначальную форму. Немного умирает, немного меняется.

Вредно много читать: о чем ни подумаешь, сразу упираешься лбом в шершавый книжный корешок.

Все кому-то нужны. Раньше только Большой Брат смотрел на тебя, теперь к нему прибавились Средний, Младший и даже Такой, О Котором Ты Еще Не Подозреваешь.

В сознании Сожженного была особая комната – Комната, Где Убивались Мысли.

В конце концов, любой народ – не больше чем особая конфигурация пространства и времени. Чем большее пространство он собой занимает, тем медленнее течет его время. И наоборот.

Но и в телевизоре время застывало. На настроечной таблице или на египетской торжественности партийного съезда.

Никколо Макиавелли написал трактат, в котором учил, как играть государя. Этот флорентинец с птичьим профилем глядел на дела государственные как на театр. Многие решили, что он призывает государей лицемерить; в действительности он учил государей лицедействовать. Не любительски, как они делали до того, а по законам театрального ремесла, приспособленного к политике.

Он задумался. Точнее, сделал вид. Держать паузу в философском споре не менее важно, чем в театре.

В переводе на немецкий язык многие мысли начинают звучать как ересь

Его юмор был изготовлен в другой стране и очень давно; срок годности давно истек.

Аристотель называл дружбу одной душой в двух телах.
А как быть, если, наоборот, в одном теле живут две души?
На это Аристотель не давал ответа.

Как говорил один немецкий персонаж, которого любил цитировать другой русский персонаж, поглаживая лысоватый череп: «Суха, мой друг, теория, везде, а древо жизни пышно зеленеет».

В то время армия не воевала. Только небольшая часть обучалась науке самоубийства в Афганистане. Остальная, главная, просто существовала: маршировала, поднимая пыль, жрала тушенку.

Из последней точки, разбухшей, увеличившейся в размерах, возник Самарканд.
Город-ангел, город-убийца. Город, где выпекают огромные лепешки, большие и жирные, как солнце. Город, внутри которого, как саркофаг с радиоактивными отходами, находится могила Тамерлана.

Немцы были людьми войны. Они стреляли. Они не говорили или плохо говорили по-русски. Если они говорили хорошо, то это были не настоящие немцы, а советские актеры, игравшие немцев.

Небо покрыла паутина. Пауком качалось солнце, перебирая нити облаков.

Народы трутся друг о друга своими территориями, колкой хвоей государственных границ.

Пианино пахло так же, как весь дом. Как ковер с портретами. Запах тысячелетней осторожности.

Он не был человеком сада, земли и хлорофилла. Он был садовником мыслей; выращивал их, серые и твердые, как грибы.

Он написал другу не всё.
Не всё можно вложить в письмо, в буквы и запятые.