Великий Гэтсби

Он был в том возрасте, когда смерть уже не кажется чудовищной неожиданностью.

Очень хорошая и интересная книга. Я многому научилась, в конце просто плакала. Эта книга несомненно шедевр!

...запивая холодным пивом искусственное веселье.

- А мы стареем,- сказала Дэзи.- Были бы молоды, сразу бы пошли танцевать.

Ты или охотник, или дичь, или действуешь, или устало плетешься сзади.

_____________________________________________________________________

There are only the pursued, the pursuing, the busy, and the tired.

Понемногу я полюбил Нью-Йорк, пряный, дразнящий привкус его вечеров, непрестанное мелькание людей и машин, жадно впитываемое беспокойным взглядом. Мне нравилось слоняться по Пятой авеню, высматривать в толпе женщин с романтической внешностью и воображать: вот сейчас я войду в жизнь той или иной из них, и никто никогда не узнает и не осудит.

"Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер. Мертвому это все ни к чему."

Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда - завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки... И в одно прекрасное утро...
Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое.

Как бы там ни было, а в самой пестроте этого случайного сборища таились романтические возможности, которых начисто был лишен ее упорядоченный мир.

Какие-то люди появлялись, исчезали, сговаривались идти куда-то, теряли друг друга, искали и снова находили на расстоянии двух шагов.

Будет всю жизнь носиться с места на место в чуть тоскливой погоне за безвозвратно утраченной остротой ощущений.

Вещи должны принадлежать тем, кому они нравятся.

Он еще цеплялся за шальную надежду, и у меня не хватило духу эту надежду отнять.

Меня ты можешь обмануть, но господа Бога не обманешь.

Поймите вы, у нас с Дэзи есть свое, то, чего вам никогда не узнать. Только мы вдвоем знаем это и никогда не забудем-такое не забывается.

Мне пришло в голову, что он целый вечер клонился и клонился к ней, понемногу сокращая этот просвет, - и только я это подумал, как просвета не стало и его губы прижались к её щеке.

Поймать бы такое розовое облако, посадить вас туда и толкнуть-плывите себе.

Он вдруг словно ожил передо мной, вылупившись из скорлупы своего бесцельного великолепия.

Он так долго об этом мечтал, так подробно все пережил в мыслях, столько времени ждал, словно бы стиснув зубы в неимоверном, предельном напряжении. И теперь в нем отказала пружина, как в часах, у которых перекрутили завод.