Великий Гэтсби

Брови у нее были выщипаны дочиста и потом наведены снова под более залихватским углом; но стремление природы вернуться к первоначальному замыслу придавало некоторую расплывчатость ее чертам.

Для нас главное показывать свою дружбу человеку, пока он жив, а не когда он умер.

"Живёшь веди только раз, только раз".

— Странное совпадение, — сказал я.
— А это вовсе не совпадение.
— То есть как?
— Гэтсби нарочно купил этот дом, так как знал, что Дэзи живёт недалеко, по ту сторону бухты.

Жизнь начинается снова с первым осенним похолоданием.

“I’m thirty,” I said. “I’m five years too old to lie to myself and call it honor.”

Его родители были простые фермеры, которых вечно преследовала неудача, - в мечтах он никогда не признавал их своими родителями.

Он был в том возрасте, в котором смерть уже не кажется чудовищной неожиданностью.

«— Я вижу, вы смотрите на мои запонки.
Я и не думал на них смотреть, но после этих слов посмотрел.»

Они были беспечными существами, Том и Дейзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглащающую беспечность или ещё что-то, на чём держался их союз, предоставляя другим убирать за ними.

Джей Гэтсби.

Когда я прошлой осенью вернулся из Нью-Йорка, мне хотелось, чтобы весь мир был морально затянут в мундир и держался по стойке «смирно». Я больше не стремился к увлекательным вылазкам с привилегией заглядывать в человеческие души.

Это большое преимущество - быть трезвым, когда кругом все пьяны. Тебе легче держать язык за зубами. Кроме того, ты время от времени можешь себе что-то позволить, поскольку все остальные так слепы, что ничего не видят или им нет до этого дела.

Люблю Нью-Йорк летом, во второй половине дня, когда он совсем пустой. В нем тогда есть что-то чувственное, перезрелое, как будто стоит подставить руки — и в них начнут валиться диковинные плоды.

— Как вам это нравится? — порывисто спросил он.
— Что именно?
Он указал рукой на книжные полки.
— Вот это. Проверять не трудитесь. Уже проверено. Все — настоящие.
— Книги?
Он кивнул головой.
— Никакого обмана. Переплет, страницы, все как полагается. Я был уверен, что тут одни корешки, а оказывается — они настоящие. Переплет, страницы… Да вот, посмотрите сами!

Американцы легко, даже охотно, соглашаются быть рабами, но упорно никогда не желали признавать себя крестьянами.

'Whenever you feel like criticising anyone,' he told me, 'just remember that all the people in this world haven't had the advantages that you've had.'

Только рухнувшая мечта еще билась, оттягивая время, цепляясь за то, чего уже нельзя было удержать.

Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер. Мертвому это все ни к чему.