Бог тебе судья

Рождественский окреп и совсем офигел. Он сказал, что его больше не интересует ничего, что связано с Кристиной Слайэрс, и я не смог уехать из Москвы прямо в четверг утром, когда вышел от Жанны. Видимо, запас благодарности иссяк со снятием последнего шва, а работающее сердце уже не намекало Сергею Юрьевичу, что оно не так давно останавливалось и только силами Кристины он еще, может быть, сделает себе парочку подтяжек.

К своему стыду, я понятия не имел, как работает церковь. До которого часу? И можно ли мне, некрещеному, входить в церковь? Не оскорблю ли я кого то своим невежеством? Вопросов этики всплыло много, но я решил разобраться на месте.

Судя по всему, католический священник не обязан и не может сообщить о готовящемся преступлении в правоохранительные органы. Православные могут предупредить жертву.

Несколько дней назад в нашей исповедальне было обнаружено тело молодого человека. Он не был прихожанином нашей церкви. Я впервые его видела. У нас очень небольшой приход, и я знаю всех. Я уже двадцать семь лет в этом храме… И такое у нас случается впервые, до этого – ничего подобного. Конечно, все напуганы, никто ничего не понимает.

Я не хочу вас обидеть, но все же всему есть предел. Вы вытащили меня из моей машины, приказав следовать за вами. Я из вежливости не отказался. Теперь вы усадили меня на этот неудобный стул и ведете себя так, как будто я вам что то должен. С какой стати я должен вам рассказать о моем деле к преподобному Франциску? Если на то пошло, вам не хуже меня известно, что существует тайна исповеди…

Любые пособия и помощь от государства добывались труднее, чем зарплата уборщицы, которую Лидия получала, подрабатывая в ночные смены на хлебопекарном заводе, где работала днем в цеху. Никаких денег от государства получить невозможно, если ты мать одиночка, работающая полный рабочий день.

Катастрофы в виде болезни детей случались чаще, чем Лидия успевала получать зарплату. С двумя пацанами подростками то и дело случались какие то беды: то травмы, то они простывали или хватали вирусы и сваливались в гриппозном бреду один за другим.

Он пытался донести мне, что его вера имеет место быть, и, если в нее верят не миллионы, это не значит, что его богов не существует.

Я несколько раз пыталась встать, но не могла. Утром меня нашла экономка, я уже была без сознания. В голове торчал топор. Удар пришелся на носовую кость, повредило рот, но мозг не был задет. В итоге я выжила, но осталась изуродована.

Гнев застилал глаза. Но даже сейчас они сохраняли свое давнее правило. Не общаться, используя свои настоящие имена. Только Мастер и Священник.

Все выглядело логично: Священник – тот самый человек, поверенный Бога, которому можно сказать правду, и он все простит. Кто еще может так сделать, кто? Никто. Но нельзя было возлагать на него обязательства, которые ему не под силу. Проследить за исполнителями – можно, принимать исповеди и передавать их суть – тоже, а вот зачищать – нет.

Мастер исподлобья посмотрел на Священника. Дошло, наконец? Ну и как Мастер сразу не понял, что Священнику нельзя доверять? Ведь это же размазня, ни на что не способный белый воротничок! И ведь столько времени он верил в него, думал, что нашел наконец преданного союзника и партнера по делу! Но нет, он снова допустил опасную ошибку.

Я велел тебе нанять людей, которые спрячут тела. Что сделал ты? Ты решил сэкономить и вместо наших обычных исполнителей нанял какого то придурка, который просто закопал тела, хотя я велел растворить тела в кислоте. Больше того, этот идиот тебя нашел и приперся к тебе с исповедью. Где еще ждать от тебя такие косяки? Где еще мне за тобой прибрать?

Ты сравниваешь несравнимые вещи. Есть люди, а есть дураки, просто мусор, которые к категории людей не относятся и не относились никогда. Ты понимаешь разницу?

Люди верят в Бога и всегда верить будут. В религию вложено слишком много времени и средств, чтобы люди просто отвернулись от нее.

Он посмотрел на своего верного карманного священника, вспомнил все годы, которые они работали вместе. Может быть, Франциск и не относился к категории тех людей, чьи жизни ничего не стоят, но…

Я думаю, вы правы. Если эта женщина, которая была главой общины, ничего не знала про клан, созданный внутри, то преподобный должен был знать. Люди не могут держать в себе ничего, что лично их не касается. Так всегда было. В любом клане есть руководящее звено, а есть те, кто подчиняется. И не всегда они живут в мире. И о любых более менее значимых обязательно расскажут преподобному, потому что эти события толкают людей в грех. В злость. В гнев. В гордыню. А это уже епархия священнослужителей.