Бог тебе судья

Инфаркт случился в половине второго ночи, при врачах. Жанна сказала, что у нее сильно давит в груди, начала метаться по матрасу, пытаясь найти позу, в которой будет не больно, но не могла. Ее движения становились все более медленными, она была словно забитый до смерти зверек, который пытается уползти от опасности куда нибудь, чтобы спасти свою жизнь. Но силы были на исходе.

Все происходящее было похоже на страшный сон. Но еще более страшными были глаза Жанны. Огромные зрачки, словно у наркоманки с передозом. А она вялая, словно вот вот заснет. При этом Жанну трясло, лицо покрыла пленка липкого пота, словно ее обмазали медом. Пот стекал по подбородку как сироп, она с трудом держала голову и долго не могла попасть сигаретой в рот.

Все закончилось только в третьем часу ночи. Мне удалось таки вызвать бригаду «Скорой помощи», и они, хвала небесам, приехали. Именно психиатрическая помощь, потому что, едва оператор услышала, что моя супруга страдает психическим расстройством, она сразу утратила интерес к моему вызову.

– Что ты хочешь услышать от меня?
– Что вы не позволите этому сумасшедшему заказать еще убийства, чтобы закончить свою картину!
– Ты этого не услышишь. Завтра на работе в восемь утра, у нас очень много дел. Поймай такси, мне некогда с тобой возиться. Хорошего вечера.

В 2015-м настало время платить. Он впал в служение Мефисто на три года.

Семь лет нищеты и поиска денег на пропитание, семь лет каторжной жизни, в которой не было ни дня свободы и счастья. Роберт чувствовал себя наркоманом в ломке, конца и края которой нет. А Мефисто был рядом, день за днем напоминая о себе.

Монстр сказал, что его зовут Мефисто и что настало время платить. Мефисто сказал, что он может превратить жизнь Роберта в ад, даря ему не грезы, а самые страшные его сны и воплощая в реальность то, чего Роберт боится больше всего на свете. Оруэлловская казнь, в самой ужасающей своей ипостаси.

Но помечтать то никто не запретит, верно?

Сергея Юрьевича (Сереженьку) она боготворит, ловит каждое его слово и по нескольку десятков раз перечитывает все его статьи в журналах или газетах. И делает это вовсе не из корыстных побуждений ублажить босса, чтобы получить повышение в зарплате, нет, ей действительно интересно.

И каждый раз, когда Рождественский берет новое дело, это означает, что будет сложно, интересно и жутко.

Красоты мужик этот необыкновенной. Так, во всяком случае, Рождественский сам считает. И ему в этом помогают и горячо любимая незаконная жена, у которой на лбу написано, что она любит деньги больше всего на свете, и девчонки стажерки, которые и впрямь от босса без ума. По мне, так он так себе экземпляр, не альфа самец точно.

Летом перед последним курсом я напросился проходить у него практику, и Сергей Юрьевич меня взял. А когда я выпустился, то пришел к нему устраиваться на работу. Я рассчитывал поднабраться опыта у такого крутого адвоката, а потом самому стать адвокатом. Для этого надо продержаться два года в качестве стажера после окончания вуза, и можно смело идти сдавать экзамены.

Сергей Юрьевич Рождественский был хорош, ох как хорош – и осанка, и костюм, и речь. Ни единого повторения, процессуальные нормы отлетали от зубов, хоть с кодексом сравнивай, а какой взор, какие посылы… Его жалобу тогда отклонили, конечно же, но мое сердце он покорил. Я захотел стать именно таким адвокатом.

Все утро я слышал гневные крики Рождественского, доносящиеся из кабинета, и переглядывался со стажерами – Викой и Машей. Да, в этот раз не повезло, придется впрягаться. Девчонкам нравилось работать с Сергеем Юрьевичем, он их любил, почти боготворил, а вот меня – нет.

Но их община закрытая – чужакам здесь не место. Посторонние люди о ней не знают, приглашения делаются изнутри группы. И если три года назад их было двадцать человек, то сегодня население деревни насчитывает сто двадцать семь жителей. А неделю назад их было ровно сто пятьдесят…

От неожиданности и испуга я заорал. Сергей Юрьевич упал на землю на живот. Паника стрельнула в мозг, я открыл дверь и хотел было выбежать, но очередь из пуль ударила в дверь, от чего та захлопнулась. Я врос в кресло.

Судя по вот этому мужчине, справиться с ним твой клиент явно бы не смог. Килограмм сто десять живого веса, не меньше. Боюсь, здесь не личное дело и мотивы тоже не личные. Тут маньяк, серийный. Вот ведь вляпалась я перед отпуском… По самые сережки.

Первичный осмотр показал, что все трупы были использованы для каких то целей. Фрагменты тел отсутствовали у каждого, не тронутого не было ни единого.