В Коттеджах, как мне сейчас вспоминается, сексом занимались в кромешной тьме в очень холодных спальнях, обычно под тоннами одеял, которые часто были даже и не одеялами, а чем попало - старыми шторами, кусками ковра. Стужа иногда стояла такая, что наваливали на себя всё подряд, и если у тебя в такой постели был секс, казалось, будто тебя трамбует гора постельных принадлежностей. . .

Потому что сочувствие сочувствием, а в глубине души они, я видела, испытывали облегчение. Облегчение от того, что всё вышло так, как вышло: что может утешать Рут, вместо того чтобы завистливо следить за головокружительным взлётом её надежд.

Кажаце, вы ўпэўненыя? Упэўненыя, што ў вас каханне? Адкуль вы ведаеце? Думаеце, каханне - гэта так проста?

Я ўсё ўяўляю невядомую раку з надзвычай хуткай плынню. І там, у вадзе, двое людзей спрабуюць адно за аднаго ўтрымацца, трымаюцца з усіх сіл, але ўрэшце не спраўляюцца. Плынь занадта магутная. Ім даводзіцца адпусціць адно аднаго, расплыцца ў розныя бакі. Думаю, так і ў нас. Як шкада, Кэт, мы ж усё жыццё кахалі адно аднаго. І ў выніку не можам застацца разам да канца.

«– Я думала о том, – ответила я, – как тогда в Хейлшеме ты психовал вроде теперешнего и мы не могли понять почему. Не могли понять, как можно дойти до такого состояния. А теперь вот мне пришла в голову мысль – просто предположение, не больше. Может быть, ты бесился потому, что в глубине души всегда знал .»

«И по чистой случайности он сразу обнаружил улицу, где почти вплотную друг к другу торговали четыре именно таких магазина, какие нам были нужны. Витрины были полны платьев, дамских сумочек, детских ежегодников, а внутри стоял сладковатый аромат затхлости. Множество книг в мятых бумажных обложках, пыльные коробки, набитые открытками и всякими безделушками.»

«Нет, никто всерьез не думал, что если ты скопирован, скажем, с железнодорожника, то в конце концов тоже пойдешь работать на железную дорогу. Не так примитивно. Но мы все, одни больше, другие меньше, верили, что, посмотрев на того, чьей копией ты являешься, ты сможешь получить какое-то понятие о своей глубинной сущности и, не исключено даже, о том, что тебя ждет впереди.»

Да, я вел себя не так, как надо. Но все равно где-то там, в самой глубине, я не виноват. Вот это-то все и меняет.

Творчі роботи відкривають наші душі.

На мою думку, проблема пояснювалась тим, що чим старшими ми ставали, тим жадібніше прагнули володіти речами.

двояке відношення до книги

Мадам действительно нас боялась. Но боялась так, как другие боятся пауков. К этому мы не были готовы. Обдумывая план, мы не задавались вопросом, как мы сами себя почувствуем в такой роли – в роли пауков.

Стужа иногда стояла такая, что наваливали на себя все подряд, и если у тебя в такой постели был секс, казалось, будто тебя трамбует гора постельных принадлежностей, так что не всегда было понятно, с парнем ты или со всем этим нагромождением.

Как я уже сказала, это объяснение пришло мне в голову только недавно, а тогда я и не пыталась увидеть более общую картину и свое место в ней.

Вы говорите, что это одна из тенденций, которые приходят и уходят, – сказала я. – Наверно, это так. Но для нас это вся наша жизнь.

Если вы хотите прожить достойную жизнь, вы должны знать, кто вы такие и что вас ожидает – всех без исключения

Самой, наверно, памятной личностью был Стив. Толком никто из нашей компании ничего об этом Стиве не узнал, за исключением того факта, что он любил порножурналы.

Больше всего на свете я хотела превратить случившееся в неслучившееся

... Что вы не люди, а раз так, ваша судьба не слишком важна.

...що ми робимо все занадто пізно; що раніше можливість була, але ми її втратили, і в тому, як ми тепер плануємо все і як про це думаємо, начебто було щось сміхотворне і навіть гідне осуду.