Les Misérables

Не так давно мой супруг с удивлением заявил: «Оказывается Александр Дюма тот еще хитропопый товарищ был! Можешь себе представить, ему платили за объем книги, и он ради денег специально вводил в текст ничего не значивших героев, делал ненужные лирические отступления на несколько десятков страниц, в общем, всячески растягивал повествование». Я в тот момент как раз читала Гюго «Отверженные» и подумала, что подобная хитропопость, видимо, была в крови у французов-литераторов. Лирические отступления, философские рассуждения, описания никому не нужных фактов, имеющих минимальное отношение к сюжету книги, перечисление никому не известных имен и званий - этим роман пронизан насквозь, в этом его негативная для меня особенность. Первый раз я начинала читать «Отверженные» около года назад и, наткнувшись на следующее:

отложила книгу до лучших времен и более терпеливого настроя.
Но множество положительных отзывов, а также желание посмотреть, наконец, оскароносный мюзикл, не давали мне покоя. Через некоторое время я снова взялась за чтение. На этот раз процесс пошел чуть легче. Честно признаюсь, некоторые места я пропускала, хотя для меня это абсолютно не характерно, всегда остается чувство, будто я упущу что-то важное. В общем, если бы не эти досадные отступления, я бы поставила книге пять баллов и даже больше, если бы позволяла возможность. Ведь основная часть романа невероятно глубока, продумана, атмосферна. Конечно же, главный герой Жан Вальжан, стал моим кумиром навеки! Такого героизма, самоотверженности, благородства на грани святости, я давно не встречала, даже в литературе. И главное - все его поведение абсолютно лишено пафоса, очень скромное, мудрое. Его поступки восхищают, его жизнь становится примером и ориентиром. В нем есть кротость, но не та покорная кротость, которая характерна для святых или глубоко верующих людей, его кротость мудра, осознанна, жизненна. В нем есть героизм , но это не пафосный героизм ради эфемерной, далекой и слишком глобальной цели, типичный для революционеров или слепых фанатиков, его героизм конкретный, целенаправленный. Не знаю, есть ли в реальной жизни такие люди как он, верится с трудом, хотя очень хотелось бы, чтобы были.
Что касается остальных героев, их характеры также глубоки и многогранны. Даже такой отрицательный герой как Жавер, главный противник Жана Вальжана, не лишен человечности, даже Эпонина, девушка, воспитанная в семье беспринципных мошенников, которая, по сути, не видела в своей жизни примеров благородного поведения, способна на высокие поступки и чувства. Что уж говорить о Гавроше – мальчугане-бродяге, выкинутым обществом и семьей на самое дно беспощадной жизни, не знающего ни заботы, ни милосердия, ни сострадания. Он тоже герой, не смотря на столь юный возраст, и тоже достоин восхищения. Вывод напрашивается сам собой – неважно какова точка старта, в каких условиях приходится выживать и формироваться как личность, самое главное – то, что внутри. Когда душа чиста и благородна, грязь на лице и лохмотья на покрытом ссадинами теле меркнут перед ее светом, озаряющим путь всему человечеству.
P.S. Особо чувствительным натурам эту книгу читать будет очень тяжело. Если бы пока я читала, рядом со мной стояло ведерко, куда собирались бы все мои слезы, то к концу чтения оно бы наполнилось до краев.

"Отверженные". Роман-эпопея, по объёму и по масштабу описываемых исторических событий сопоставимый с "Войной и миром". Люблю классическую литературу 19 века. Люблю французскую литературу 19 века. Люблю Гюго, наконец. И это произведение в целом не могло мне не понравиться. С удовольствием читал главы о внутренних переживаниях и метаниях благородного и великодушного Жана Вальжана, принципиального и неподкупного Жавера, пылкого и благодарного Мариуса. Блестяще описано столкновение характеров! Конечно, подобно большинству подобных историй, герои по иронии судьбы постоянно случайно сталкиваются друг с другом при самых неожиданных обстоятельствах, но без подобных совпадений беллетристам никак не обойтись.

Если говорить о минусах, надо признать, что длительные исторические и философские отступления заметно снижают градус повествования. В иных абзацах автор выдаёт на-гора массу имён знаменитых людей и топонимов, ничего не говорящим современному читателю. Продираться сквозь эти дебри было нелегко. Да, это не Дюма, где исторические события упоминаются лишь в контексте приключений героев. Здесь экскурсов в историю довольно много.

Но тем не менее книга замечательная, надо признать.

Сказать что мне понравилась эта книга - это не сказать нечего. Я наслаждалась каждым словом, каждой буквой (насколько это может быть возможным). Для меня это была, в первую очередь, история о общественных предрассудках. О том как человек может, и даже должен, в самых ужасных обстоятельствах оставаться Человеком.
И в конце хочу навести украинскую версию финала этой книги:

Я поступила как истинная мазохистка - вместо того, чтобы слушать аудиокнигу, я решила прочитать на бумаге, раз уж дома аж целое собрание сочинений имеется. Ушло у меня на это 3 месяца, потому что читать особо некогда - только в транспорте получается и иногда дома.
Наверно, для французов это сродни нашей "Войне и миру" - не каждый осилит. Постранично не считала, поэтому не могу сказать, какая из двух эпопей толще. "Войну и мир", кстати, я так и не осилила - уж слишком нудно Толстой рассуждает. "Отверженные в этом плане попроще.
Если герои Толстого в основном богатые дворяне, то Гюго написал о бедноте. Если кто и разбогател, то вышел из нищеты, а есть и такие, которые отказываются от богатства. На всю книгу наберётся не более 10 состоятельных персонажей.
В книге огромное количество персонажей, но все они так или иначе взаимодействуют с беглым каторжником Жаном Вальжаном. Кто-то помогает Вальжану, кого-то он спасает, кто-то становится его врагом... И всё это происходит на фоне исторических событий начиная с битвы при Ватерлоо, где мародёр, впоследствии ставший врагом Вальжана, спасает отца его будущего зятя... Тут даже не 10 рукопожатий, а 2-3.
Персонажи разнообразные: священник, несчастная мать, родившая без мужа, мародёр, полицейский, бандиты, революционеры, даже про свою родню Гюго вставил пару слов...
Основное повествование прерывается главами с рассуждениями автора о войне, Наполеоне, политике, революциях, монархии и даже о языке арго - французской фене того времени. Удивительно, но бандиты у Гюго говорят так, как и положено бандитам. Даже в наши дни многие авторы пренебрегают матом, и герои кажутся неживыми, слишком правильными. А уж в те времена написать матом или по фене - это из области фантастики. Представляю, как Гюго за это досталось!
Рассуждения о политике тоже оказались интересными. Очень многое напоминает наши дни: революция, народ хочет покоя, но за покой власти отбирают свободу слова и другие права. Только французы сразу бегут на баррикады, а у нас стерпели даже повышение пенсионного возраста, больно ударившее по всем россиянам, кроме состоятельных...
Больше всего поразила неблагодарность Козетты. Как можно было бросить отца, который фактически спас её от рабства? Не понимаю такой подлости. Если бы мне пришлось выбирать между мужем и отцом, я бы выбрала отца.
В целом роман не производит впечатления нудной тягомотины. Несмотря на объём, читается относительно легко

Впечатляет эпичность и масштаб всей истории, особенно вспоминая кем были «главные герои» и что история вообще началась далеко не с них. Как говорится, некоторых тогда еще даже в планах не было.

Жан Вальжан и конечно епископ пожалуй редкий пример, «отверженного» у которого хватило ума и сил не на какой-нибудь безумный «бунт против системы», персонажей коих сейчас какое-то невероятное количество в массовой культуре, а на что-то созидательное, что может и не поменяло систему глобально (остальным это как-то тоже не особо удавалось, да даже вспомнить баррикады в этом романе), но сделало жизнь людей вокруг лучше и оставило свой след, хотя и не все остались благодарны.

Гаврош хоть и был с нами относительно недолго, и часто где-то на периферии, но оставил яркий след. И может даже первый, кто теперь ассоциируется с романом.

Восхищают авторы, у которых хватает дерзости на такое прямое и не прикрытое смешивание по сути эссе и худ.произведения. Коллаж из двух разных форм, художественной и не совсем художественной, и при этом дружно уживающихся. (вообще кажется не редкость для 19го века, но Гюго как-то особенно хорош)

В очередной раз, смесь «личной философии» Гюго (часто субъективная), остро социальных тем, порой достаточно тонкой психологии переданной с деликатностью и уважением к чувствам, требующей определенной художественной проницательности, и эрудированность автора, которой можно позавидовать.

И какая-то искреняя бесконечная вера в человека (при том, что Гюго сложно назвать наивным), благодаря и во имя чего наверное и создается такие монументальные произведения, которые, к сожалению, могут ткнуть носом современного читателя и общество, даже из 19-го века..

Много красивых, метафоричных и сильных образов/описаний, (кажется даже узнаваемы в некоторых современных произведениях, вполне вероятно, что были вдохновлены или позаимствованны..) и просто интересных рассуждений, оставленные по ходу чтения заметки кажется можно будет перечитывать и обдумывать часами.

А описание «клоаки» Парижа (в переводе Савиной), как будто описывает саму книгу:

Роман, на прочтение которого у меня ушло два или три месяца, мне максимально не понравился. Завязка была достаточно интригующая, но вот дальше...90% романа - это графомания, перемежающиеся друг с другом разглагольствования автора на отвлеченные темы с примитивной мелодрамой главных героев. Гюго, как известно, был одним из первых, кто начал жить и зарабатывать именно писательским трудом, поэтому он и не скрывал, что писал роман для максимально широкой публики. Вот почему примитивностью сюжета и поверхностным описанием своих героев «Отверженные» напомнили мне одно из самых позорных явлений - современные комиксы, а бесконечным словоблудием и растянутостью всего повествования - выступления какого-нибудь Гришковца, приправленные морализаторством и навязчивым пафосом.
Нет ни одного по-настоящему живого персонажа: все схематичные и поверхностные, символы, а не люди. Некоторые - положительные, некоторые - отрицательные, некоторые и просто отвратительные. К последней категории относится вовсе даже не Тенардье- с ним и так всё понятно, уголовник, он и есть уголовник,- а Мариус и Козетта. Кроме как эгоистичными и неблагодарными моральными уродами назвать их, по-моему, нельзя.
В общем, я зарёкся читать в будущем хоть что-то, в чем есть малейший намёк на романтизм: абсолютно не мой жанр.