The Pickwick Papers

- Работы мало, а получаете, кажется, много,- шутливо заметил королевский юрисконсульт Базфаз.
- О, получаю вполне достаточно, сэр, как сказал солдат, когда его приговорили к тремстам пятидесяти ударам плетью,- отвечал Сэм.
- Вам незачем сообщать нам, сэр, что сказал солдат или кто-то другой, перебил судья. - Это не относится к свидетельским показаниям.

Этот счастливый уголок населяют несколько прачек, кучка переплетчиков, два-три тюремных агента при Суде по делам о несостоятельности, некоторое количество мелких домохозяев, работающих в доках, и горстка портных с примесью белошвеек. Большинство его обитателей или направляют свою энергию на сдачу меблированных комнат, или посвящают себя здоровому и бодрящему занятию — катанью белья.

— Вот вам повестка о явке в суд, мистер Уэллер, а вот оригинал. — Мистер Джексон потряс пергаментом.
— Неужели и впрямь оригинал? — воскликнул Сэм. — Счастлив, что познакомился с оригиналом. Это всегда такая отрада, прямо камень с души.

— Славная погодка для тех, кто тепло одет, как сказал полярный медведь, вставая на коньки.

Куроцапами, сэр, называются молодые хирурги, которые еще не навострились резать разумные кости.

— Много чести и слишком много хлопот, если ты заставишь меня помнить обо всех, кто здесь бывает, — отвечала старая леди с большим достоинством.

Сказав это, мистер Пикквик бросил на своего противника взгляд, исполненный необыкновенной проницательности и глубочайших, можно сказать, энциклопедических соображений.

Уже доказано продолжительным рядом наблюдений, что все истинно великие люди подвержены какой-нибудь маленькой слабости, которая становится в них тем поразительнее, чем выше и блистательнее их необыкновенные таланты. Была слабость и у мистера Потта, имевшая, впрочем, весьма умилительный и трогательный характер: он немножко трусил своей хорошенькой жены и любил подчиняться ее маленьким капризам.

— Моя газета, надеюсь, имеет некоторую известность.
— Громкую, сэр, громкую, — сказал мистер Пикквик, слышавший первый раз от роду о существовании «Синицы».
— Печать — могущественное оружие, сэр.
Мистер Пикквик выразил свое полнейшее согласие, глубокомысленно кивнув головой.

— Очень приятно, — сказал мистер Пикквик, подавая руку вновь пришедшему джентльмену.
— Из Лондона, сэр?
— Так точно.
— Что поговаривают там о наших делах?
— Толкуют очень много, — сказал мистер Пикквик, принимая большой грех на свою душу, так как в Лондоне никому и не грезилось об итансвилльских делах.

«мистер Джинкс ушел в самого себя, ибо это было единственное место, куда он мог уйти, за исключением дивана, служившего ему постелью в маленькой общей комнате, которая днем была занята семьей его квартирной хозяйки»

«четыре певца из неведомой страны не выстроились для живописности перед маленькой яблоней и не начали петь свои национальные песни, которые, по-видимому, особых трудностей для исполнения не представляли, ибо весь секрет их как будто заключался в том, что три певца из неведомой страны должны были стонать, а четвертый — ныть.»

«Затем присяжные удалились в совещательную комнату, чтобы обсудить дело, а судья удалился в отведенную для него комнату, чтобы подкрепиться бараньей котлетой и рюмкой хереса»

« Если они убеждены, что нарушение брачного обещания имело место, они решат дело в пользу истицы, с возмещением убытков, какое сочтут подобающим, а если, с другой стороны, они найдут, что никакого брачного обещания не было дано, то решат дело в пользу ответчика, без всякого возмещения убытков.»

«наплевать на репутацию и держаться за алиби. Нет ничего лучше алиби, Сэмми, ничего»

«Только очень дурной ветер никому не приносит добра»

Как «Но она упала в обморок по собственному желанию»

«есть по крайней мере, за неимением ничего лучшего, одно нравоучение, а именно: если человек злобствует и пьет в полном одиночестве на святках, он может быть уверен, что ему от этого не поздоровится, хотя бы он и не увидел никаких духов, даже таких, каких видел Гебриел Граб в подземной пещере».»