Don Juan

Не успокоившись после Тартюфа (писал о нем здесь), Мольер будто ставит новую цель пощекотать общественную нравственность, и еще больше растлить целомудренное французское общество XVII в., где женщины «... были настолько же прекрасны, как день — долог, и могли огорошить любого на дюжине матрасов» (Терри Пратчетт). В общем, взяты был не просто вечный сюжет лицемерного попа, как в Тартюфе, а вполне себе персонифицированный образ Дона Хуана (у Мольера Дон Жуан) — абсолютно пустой внутри персонаж, занятый исключительной дефлорацией женщин разного общественного положения (Дон Жуан точно не был снобом, и относился к людям вне зависимости от богатства и статуса примерно одинаково, что выдает в нем истинного противника дискриминации) при любом удобном (и даже неудобном, что выдаёт в нем прообраз героического работника-стахановца) случае. Как обычно, Мольер опять ставит «моральную нравственность» под удар, даром, что оттащил своего персонажа подальше от Франции на Сицилию (испанская корона это вам не французская корона, она значительно дальше), где, конечно, любая женщина ляжет перед любым дворянином и раздвинет ноги, чтоб быстро скакнуть в дамки — шутка ли, продать то, что не стоит вообще ничего, за общественное положение и перспективу козырного брака.

Если в случае с Тартюфом у Мольера еще были какие-то попытки замаскировать сюжет, то здесь у нас уже полноценная «комедия нравов», и все нравственные акценты расставлены вполне себе конкретно. Вероятно, именно эта попытка ударить «в лоб» сыграла злую шутку — Мольер понимает, что переборщил, и сам снимает свою пьесу с постановки, видимо, заметив поведение аудитории. Впрочем, автора это не спасает — до конца жизни критика будет настаивать, что Мольер писал Дон Жуана с себя (вспоминаю дискуссии 90-х годов, ел ли Владимир Сорокин кал, тем самым писав «Норму» с себя, или не ел, а особо тщательные будут даже подсчитывать, сколько конкретно кала съел Владимир Сорокин — годы идут, а глубина критики не меняется), да и вообще, он тот ещё безбожник. Но если нападки на Тартюфа носили скорее общественный характер, то вот с Дон Жуаном уже все не так хорошо в художественном плане, и об этом стоит поговорить — я бы расценил эту пьесу если не как провал, то точно и не как бриллиант в короне:

1. Произведение написано прозой, и это очень сильно влияет на восприятие текста. Стихи добавляют некоторую легкость, а учитывая сам сюжет, все это напоминает бесконечную езду по колдобинам;

2. Сюжет— Мольер не автор и не первоисточник, история достаточно старая, и обросшая целым рядом сюжетных поворотов, которые даже во времена Мольера смотрятся достаточно архаично, если не сказать странно. Все эти призраки, статуи командора, непосредственное божественное вмешательство в виде прямых отстрелов молнией особо провинившихся грешников — воспринималось это уже тогда весьма сомнительно;

3. В принципе, в постановке вообще не возникает желания кому-то сопереживать, что воздвигает высокий барьер между зрителями и персонажами. Не стае же куриц, при виде барина принимающих коленно-локтевую позу? Не обиженных братьев этих куриц, при встрече принимающих точно такую же позу, что и их сестры? И даже не тихо булькающих слуг, лицемерно улыбающихся своему «господину», за глаза называя его собакой, турком и безбожником;

4. У пьесы нет нормальной концовки — возможно, такова и была задумка автора, но так бездарно всё закончить, на мой вкус, было ну очень-очень сомнительно;

5. Вкусовщина, но вынужден отметить — переводтой версии, что я читал. Возможно, я потерял хоть какое-то чувство языка, но переводчик Лихачев демонстрировал ну просто термоядерные пассажи, то мучая нас прогоном по синонимам, то прокатывая по колдобинам идущих подряд согласных — не представляю, как это бы читали со сцены. Возможно, сомнительные литературные качества перевода вбили последний гвоздь в крышку моего восприятия данного произведения.

Именно это произведение особого интереса не вызвала — ни с точки зрения персонажей (все это было), ни с точки зрения сюжета (слишком архаично), ни с точки зрения языка (тут и автор не сильно старался, будто стремясь уколоть побыстрее и побольнее, и переводчик мне не понравился). Едем дальше.

В любви я люблю свободу, ты это знаешь, и никогда бы не решился запереть свое сердце в четырех стенах. Я двадцать раз говорил тебе: у меня врожденная склонность отдаваться всему тому, что меня привлекает. Мое сердце принадлежит всем красавицам, и они могут одна за другой овладевать им и удерживать его, сколько сумеют.

Вообще я настолько часто слышала, что кого-то называют Дон Жуаном, что уже потеряла смысл этого имени. Да и мне всегда казалось, что я уже знаю, о чем эта история, но нет, тут всё намного интереснее.

Итак, в целом, о чем история, вы наверняка что-то да слышали. Есть некий персонаж, который постоянно влюбляет в себя девушек и женщин, но не согласен остепениться, выбрать одну и жить с ней долго и счастливо. Он желает разбивать сердца, готов на смертельный риск ради этого, согласен на любой обман и лицемерие... И однажды его кредит удачливости начнёт трещать по швам.

Собственно вся история становится свидетельством для суда: мы видим причины обвинения, слышим попытки стороны защиты оправдать действия сердцееда и узнаем, каким было решение "суда". История на деле не такая уж объёмная, например, аудиоспектакль идёт чуть больше двух часов (это еще и примерно продолжительность театральной постановки), но за это время легко погрузиться в историю, узнать всё интересное и насладиться процессом.

В общем же, это определённо must read, который не устаревает и никогда не перестанет быть актуальным. Определённо советую

Неумение отказываться. Отказать себе в чем-то. Или в ком-то. В гипотетической возможности быть с кем-то. Возможности допустить близко, дать себе шанс узнать другого, довериться, влюбиться. Но решение принято. Самое благоразумное и правильное из возможных. Но думаешь о другом. Что могло бы быть, если бы… Если человек жалеет о своем решении, он его не принял. Он просто не сумел принять решение. Ведь чтобы его принять, нужно окончательно и бесповоротно отречься от чего-то или кого-то.

Жан Батист Мольер в 1665 году рассказал не историю, притчу. О человеке, который на века стал символом мужчины, не умеющего и не желающего отказываться от других женщин. Пьеса о доне Жуане, сыне дона Луиса из Севильи. Комедия нравов.

Средневековая легенда о распутнике доне Хуане понравилась умному и ироничному Мольеру. Но, конечно, ему хотелось не просто переложить на французский язык испанский сюжет. Для него это очередной вызов, перчатка, брошенная к ногам всех европейских повес и развратников. Успешно? О, да! Более чем. Через 15 выступлений, Мольер был вынужден снять пьесу из репертуара, боясь нового слишком громкого скандала. Его обвиняли в безбожии, говаривали, что он списал главного героя с самого себя, обвиняли в безнравственности и растлении христианских душ. Так что же? В 2019 году Мольер все так же безнравственен?

Конечно, нет))) Но на сегодняшний день история даже интереснее, чем тогда, в XVII веке. Дон Жуан сейчас имя нарицательное. Это тип мужчин, тип отношений, комплекс неполноценности «Дон Жуан», существует даже синдром Дон Жуана! Цитирую медицинский портал: «тип муж­ского пове­де­ния с глу­бо­кой нар­цис­си­че­ской трав­мой. Маленькие Дон Жуаны обычно вос­пи­ты­ва­ются холод­ными и отвер­га­ю­щими их мате­рями, кото­рые не могут дать им воз­мож­ность почув­ство­вать свою исклю­чи­тель­ность, «осо­бость». Надо признать, что это уже далеко не литературный персонаж. Это, господа, диагноз. «Донжуанизм относится к мужским сексуальным комплексам» - как вам такое? Мало того, далее следует пояснение – «Врачи отмечают, что причиной такого комплекса является неуверенность мужчины в собственной мужской силе, боязнь женщины». Если вбить в поисковик имя Дон Жуана, можно открыть целую вселенную литературных, психологических, исторических и социологических работ, где разбирается природа данного феномена, его особенности и специфика взаимодействия с подобными особями. С удивлением обнаруживаю статью о гиперсексуальности как симптоме комплекса Дон Жуана. Интересно, а все ли авторы читали первоисточник?

Пьеса Мольера не о сексуальных комплексах и не о нарушении сексуальной функции. И даже не о детских травмах (хотя, конечно, никто не запретит читателю дописать биографию обаятельного литературного персонажа на свое усмотрение). Это больше история-осуждение, карикатурное изображение совершенно определённой категории людей, наказании зла и развенчании пороков. Но ведь классика потому и стала классикой, что способна дать ответы на все вопросы. А образ героя Мольера столь ярок, многогранен и неоднозначен, что в нем можно найти едва ли не все ответы на вопросы в адрес неверных мужчин. Не чтит бога, верит в логику, любит всех женщин и не считает нужным отказывать себе в возможности завоевать любую ради какой-то одной. Беспринципный и благородный одновременно. Но со своей особой логикой и особым благородством. Глубоко специфичным и определенно не понятным обывателю.

Мне было очень интересно и любопытно прочесть прославленную пьесу Мольера. Еще интересней оказалось искать трактовки и читать анализ произведения с точки зрения психологии и медицины. Не припомню подобного литературно-медицинского опыта.

Можно ли научиться отказываться? Наверное, можно. Определенно, нужно.