Островитяне

Сразу отложила эту книгу, едва узнала, что она о петербургском Васильевском острове. И хотя у меня был отложен Николай Лесков - Очарованный странник (сборник) в прекрасном исполнении - с "Васькой" у меня особые и очень теплые отношения. Я там училась, я там жила, люблю там гулять... Да и лишний раз обратиться к Николаю Семёновичу - никогда не помешает. Признаюсь на духу - книга меня с первых строк просто покорила! Николай Семёнович не жалеет сил, чернил и эпитетов даже для такого небольшого произведения. Хот предмет его внимания - всего-то три поколения обрусевших немцев - семья Норк. Но - как он описывает! Всё: Петербург

Начался очередной человеконенавистнический петербургский день, переменивший семь погод

Обстановку Васильевского, где даже на таких площадях умудрились обсадить дома небольшими садиками. И где собрались такие оригиналы и чудаки...Ну - Академия Художеств рядом, вот они и художничают. Обстановки, наряды, характеры. И особенно - Норков. Семейство Норк - те самые обрусевшие немцы в трех поколениях, состоящих из дам и девиц (за редким исключением). И особенно автор разворачивается в описании младшей, Марии. И - можно тут заподозрить даже сказку Гофмана с его Мари (Или автор бросает фразу - что стали переводить сказки Андерсена). Ну настолько это неземное существо. Робкое, боязливое и впечатлительное до нервной горячки. В какой-то момент она открывает для себя чтение - но настолько в него погружается, что семье все равно это не нравится. В сказке подобная героиня прекрасно бы устроилась - но жизнь диктует свои законы. Но сцена знакомства с Машей и ее возвращения семье

На нее обрушился какой-то шар белого кружева, откуда раздавалось мышиное попискивание

Просто... И тут в повествование врывается - Истомин. И я бы сказала - что это просто прошлая жизнь Стрикленда из Сомерсет Моэм - Луна и грош . Чуть менее прожженный и циничный, чуть-чуть более интеллигентный - а так наклонности те же. И пошла - традиционная русская драма, которую мы освоили еще со времен "Бедной Лизы". Но... Единственное, за что снизила оценку - при всем моем наслаждении стилем и чтением, хотелось бы, чтобы повесть закончилась пораньше - страниц так за сорок. Любит Николай Семенович если повесть - то масштабную, не обрывать, всем раздать по заслугам. При этом конец оказался более удовлетворительный, чем любит русская драма (хотя намеки были). Все-таки чувствуется, что автор своим героям симпатизировал. Ужасно удивлена низковатым оценкам. Для меня эта повесть стала - просто глотком чистого воздуха, торжеством стиля и литературы. Попробуйте посидеть на угнетающей диете из современной прозы (особенно переводной): рваной, сухой, телеграфной, косноязычной. А потом вернитесь к русской классике... Эта книга - как сам Васильевский остров. Сколько бы его не облагораживали и не застраивали - эти линии, эти дома, эти садики остаются такими же, по которым ходили те немцы. Поэтому, конечно, порекомендую любителям традиционной русской прозы. Ну а меня ожидает "Очарованный странник" в прекрасном исполнении (нами) любимого Александра Клюквина.

Вот как-то даже и расстроилась, впрочем, не сильно. Ибо никак не ожидала от лескова откровенной сладувани в стиле салонного писателя тех времен или в стиле диккенса, которому это в общем-то прощается. Мною прощается. Но лесков-то, лесков. Как же так. Пошто? Нда.

Хотя начинается все довольно-таки и неплохо. Живет, значит, на васильевском острове семейство обрусевших германцев, состоящее на момент повествования из одних женщин. И вполне себе феминистично, что удивительно по тем временам, управляются с домом и с бизнесом опосля потери кормильца. О, как. То есть никто не бежит в падшие женщины или там топиться в озере из-за отсутствия пропитания. Но это душевное благополучие ненадолго. Из-за младшенькой дочери, которой не повезло народиться излишне экзальтированной и раскормиться на литературе, нашенской, в том числе. До такой степени, что любая русская придурь скромно курит в сторонке, заедая тульским пряником.

Вообще, в семействе этом есть три дочери. Средняя просто вышла замуж и неплохо, хоть лесков и гнал там волну на зятя-немца. Старшая все же с тараканами, но все они были вскормлены заради блага семейства. Зато младшенькая... Юные вертеры и всякие чайльд гарольды и рядом не стояли. Вот такая она была.

И, конечно же. Конечно же, нашелся меньшиков ей под стать. Весь такой ловелас, кобеляр и моднявый живописец. Начал было запудривать ей мозги. Да только сам припудрился. Потому что там такие буйные мозгошмыги расцветали вовнутрях девицы, что свихнулся бы сам профессор преображенский, простите. Девица похлеще шарикова.

И снова рассказчик и прочие мужики восхищались возвышенной придурью девицы и возводили ее на пьедестал аки женский идеал. Вот просто нет никаких слов, что вообще было у этих господ в головах? Что, интересно? А нормальные женщины у них обретались на задворках и назначались синими чулками. Впрочем, живописец на самом деле очаровался старшей сестрой, которая записала себя в старые девы. Ну, она и была там самая нормальная за вычетом личных тараканов. И вот надо было именно ей подбирать этого кобеляра и держать его в ежовых рукавицах, потому что он нуждался как раз в такой женщине. Но незадача, у нее оказались совсем другие цели в жизни. И от чего я просто выпала в осадок. Лесков вложил в уста старшей сестры слова, что живописца плохо воспитала мать, поэтому он такой потаскун и подлец. Что? ЧТО? Эй. А где отец? Он что не обязан участвовать? Это получается, что у женщин нет гражданских прав и свобод, но пробелы в воспитании потомства - всецело их вина. Короче, и ее нафиг с такими-то тараканами. Все же голосую за среднюю сестру.

Так что... Прочитала я этот опус, все больше и больше недоумевая и раздражаясь к финалу. И в очередной раз утвердилась во мнении, что этот немецкий даже не романтизм, а сентиментализм, да и еще взращенный на нашенской почве... Нафиг его, категорически нафиг.

Что-то мотает меня по классике от "Как же это потрясающе!" до "Что это было?". Вот и опять попала во вторую сторону. Одна из тех редких книг, когда описание природы мне нравилось больше, чем диалоги людей и события из их жизни. Рассуждения об искусстве, душевные терзания не затронули в моей черствой душе ничего. Так и не прониклась я Маней и ее переживаниями. Люблю-не-могу, но замуж не пойду, жить с тобой не буду... А чего же ты хочешь деточка??? Одним словом с этим произведением та же ситуация, что и с "Бедными людьми" Достоевского. Как понравились другие произведения, настолько же скучно и бесяче было это.