История двух дуэлей, настоящей и вымышленной
Каким удивительным образом может переплетаться время! Особенно, когда один персонаж одержим прошлым, а именно дуэлями. Александр Шилль одержим ими до такой степени, что пытается возродить сию традицию, бросив вызов психиатру Оскару Маркову, негодяю, который увёл у него любимую Констанцию. Тот самый случай, когда винят третье лицо, а не себя. Себя виновным Александр не считает, не замечая, насколько некогда невинное и даже полезное в познавательном смысле увлечение оторвало его от реальности. Он запускает череду абсурдных и курьёзных событий, приведших в итоге к логическому для подобной истории концу. При всей нелогичности здесь творящегося.
Марков пугается и бежит в полицию с заявлением, что он получил депешу с вызовом на дуэль. Полицейские, само собой, принимают это всё за розыгрыш или злую шутку, но не тут-то было, всё вполне серьёзно. Инспектор Танненшмидт и её помощник Зандлер берутся за дело даже не подозревая, куда их заведет расследование. А заведет оно их на место дуэли, произошедшей в 1937 году между офицерами Вермахта, преданными единомышленниками фюрера Роландом Штрунком и Хорстом Кручинной. Да, написанная с чёрным юмором история разделится на две части, одна будет и дальше вершиться в 2012 году, рассказывая о попытках Шилля таки вытащить на дуэль Маркова, а также о попытках Маркова не сойти с ума от охватившей его паранойи, и в конце 30-ых прошлого века, где Виланд представил свою реконструкцию последней в истории Германии дуэли, от которой Гитлер пришел в ярость и запретил эти "поединки чести", ранее узаконенные Решением Верховного командования Вермахта от 22 февраля 1937 года.
Если линия современности воспринимается как некий стёб над странностями современных людей, то линия Вермахта куда страшнее. Виланд, добавляя в свою художественную реконструкцию реальных исторических лиц, не забывает создать их полные портреты, перечислив, чем они "отличились", и воссоздав их краткие биографии. Возможно, он даже слишком углубляется в подробности, выписывая не только характеры и обстоятельства, но и детали, многие из которых шокируют даже несмотря на то, что об опытах над узниками лагерей известно достаточно. И всё же Виланд сумел вызвать очень сильный эмоциональный отклик, описывая особо жестокие, бесчеловечные эксперименты над людьми как бы мимоходом, показывая это как часть повседневной обыденности будней элиты СС, и это усиливает эффект ужаса. Плюс ещё контраст с линией современности, которая насквозь пронизана чёрным юмором и хорошей такой иронией.
Из-за обилия подробных описаний и деталей, а также полудокументальных экскурсов в некоторые моменты истории СС, а также и других известных дуэлей, вплоть до Пушкина с Дантесом, книга местами казалась тяжеловесной и затянутой. Но некоторые детали стоит запомнить, так как они перекочуют в будущее и сыграют ключевую роль, связав дуэли в элитном санатории нацистов в 1937-ом между рогатым офицером и его соперником и в 2012-ом между поехавшим на исследованиях дуэлей букинистом и полуспятившим психиатром. В этом плане будет важно, да и занятно проследить судьбу старинных пистолетов и леопардовой шкуры, на которой любимчик Гитлера Роланд Штрунк застал свою жену с молодым красавцем-офицером Кручинной.
Попытки понять героев линии современности у меня периодически проваливались, не всё поддаётся пониманию, не всё, ну и важно помнить, что это - сатира, а образы её - кривозеркальное отражение реальности. В процессе чтения частенько вспоминалась цитата:
— Этого, — отозвалась Танненшмидт, — мне бы очень не хотелось понимать. Марков и Зандлер изумленно переглянулись. — Да, — повторила инспектор, — у меня ощущение, что за истекший день я поняла слишком многое. Даже у старшего инспектора полиции есть пределы понимания, прошу отнестись к этому с пониманием.
В итоге, тоже приведу цитату из книги, как говорится, что и требовалось доказать:
В словесном разговоре можно найти ответ, в разговоре с помощью пуль — увы, нельзя.
Ну и в конце ещё одна цитата, которая демонстрирует своеобразный юмор автора и его отношение к современности:
Чем старше я становлюсь, тем сильнее мир начинает напоминать детский сад, — подумала она, прислонясь к автомату, который сочувственно гудел и громыхал. — А ведь я еще не старая.
Периодически прихожу в такой же мысли...
50 понравилось
