Неважно, завтра будет завтра. А пока у меня есть день, чтобы разобраться во всем.

— Я из-за Вики подрался с гопниками у ее подъезда в ту же ночь, как познакомились. Один ее кралей назвал. Так она еще и обиделась на меня, что свидание, видите ли, испортил. А я потом с этими же гопниками напился и песни ей под окном пел. Ага, с помятой мордой. В общем, люблю ее, не могу. Мать ее только не перевариваю, но она, слава богу, далеко живет.

« Знаю, о чем говорю. Мне было восемнадцать, когда я три дня не спал, чтобы заработать на еду себе. »

Я нахожу ее комнату по странным звукам — смесь восточной музыки и шелестящего шума волн. Нахожу и тут же утыкаюсь взглядом в ее... эм-м-м... упругие ягодицы. Она стоит передо мной в странной позе. Сложившись пополам, упирается ладошками в розовый коврик на полу, а ее задница, обтянутая черными лосинами, смотрит прямо на меня. Где-то там между ног виднеется ее лицо — глаза у Евы закрыты, поэтому я негромко стучу в открытую дверь.

Она молчит некоторое время, мы просто смотрим друг на друга. Оказывается, так тоже хочется иногда - просто смотреть и молчать.

— Ты сегодня не куришь.

— Это почему? — скрещивает руки на груди, поднимает с вызовом бровь.

— Слишком вкусная.

— А мне, значит, предлагаешь целоваться с пепельницей?

Усмехаюсь, делаю еще затяжку, смотрю на ее губы. Не могу не смотреть.

— Целоваться со мной собралась?

Она пахнет как попкорн и сладкая вата. Запах из детства, который обещал мелкому пацану аттракционы и радость. И пусть мы сейчас не в парке Революции, а на танцполе ночного клуба, где жарко и потно, но выброс эндорфинов и прочих гормонов счастья я получаю не меньший.

— О, кажется, я еще два кубика нашла, — надавив на мой живот через толстовку, сообщает вдруг она.
— Это телефон и паспорт, а ты маленькая озабоченная.
Она пользуется моим методом и заставляет меня замолчать неспешным поцелуем.

— Ты сейчас ведёшь себя как самый настоящий козел, Козлов. Хватит.
Её голос звучит так требовательно, что я непроизвольно киваю ей в ответ.
— Я не навязываюсь тебе, не бегу за тобой. Ты меня силком никуда не тащишь. Я не ради тебя выберу Москву... если выберу. Не только из-за тебя, — добавляет, все же признавая то, что зависло между нами.

Понимает без пояснений. Наслышана ведь, наверное, о моей жизни. Под агрессивной татуировкой тигра на плече, которого я прозвал саблезубым Симбой, что заканчивается лишь шипами на запястье, скрываются шрамы прошлого.

— Останься, — прошу громче и четче, иду на поводу.
Вижу, как смягчаются черты ее лица, как опускает руки. Порывается сделать ко мне шаг, но тоже сдерживается. Мы как два магнита, что изо всех сил сопротивляются неизбежному притяжению.

— Что это за ресторан такой, в котором в два часа ночи нельзя еду заказать? — заходя в номер с крафтоввыми пакетами из ближайшей круглосуточной забегаловке, возмущаюсь я.
В гостинице все закрылось, и пришлось прогуляться по набережной под дождём. Промок до трусов, потому что Его Недевственному Сиятельству поесть захотелось среди ночи. Калория она, видите ли, со мной много сожгла.

Застываем в сантиметре друг от друга, тяжело дышим друг другу в лицо. Зрачки у Евы широченные. Уверен, я такой же - из-за нее. Все - ее тело на ощупь, сладкий запах и звуки, которые издает. От всего меня замыкает. Я оголенный нерв. Она током бьется. 

Мы как  два магнита , что изо всех сил сопротивляются неизбежному притяжению.

Вот как она делает  так, что с полщелчка мне срывает крышу? Ведь не делает  специально ни-че-го.

Вот как она выбивает у меня пол из-под ног всего парой слов? Что за черная магия в ней такая?