Цитаты из книги Allein

Мы идем по жизни, полагая, что должны все «преодолеть». Зачастую это невозможно, зачастую приходится расстаться с этим полаганием, чтобы найти путь.

Чувство одиночества накатывает и снова спадает; иногда оно колет тебя в самое сердце, а потом забывается; его бывает легко отодвинуть на второй план, пока оно внезапно не настигнет вновь. Неважно, живешь ты один по своей воле или нет, как много у тебя друзей, насколько правильно ты обустроил свою повседневность: одиночество всегда сопутствует жизни-одному.

Случались дни, когда я думал, что живу один, в том числе поскольку мне не хватает чего-то вроде сущностной уверенности. Другими словами, во мне отсутствовало принципиально главное: ощущение, что впереди меня ждет хорошее, многообещающее будущее, которое стоит того, чтобы с кем-то его разделить. Эта беспомощность отнюдь не ограничивалась личной жизнью.

Только любовь может претендовать на великое повествование. Дружба же идет рука об руку с малыми рассказами, бесчисленными малыми нарративами, которые не следуют готовым шаблонам.

О великом повествовании романтической любви так много пишут и снимают фильмов, в его честь возводят так много теорий, что зачастую мы игнорируем другие нарративы близости и интимности или не придаем им того значения, которого они заслуживают.

Морщины меня не тревожили. Это были метки всех переживаний и потрясений, всех душевных взлетов и падений прошедшего года. Следы реальности, которую я пережил и которая стала неизгладимой частью моего существования.

Лишь в активном уходе от деятельной жизни, в уходе от мира возникает пространство для «поиска смысла» и «самосознания», для диалога с чем-то «невидимым».

Современные средства коммуникации дают нам ощущение тесных связей, избавляя от претензий и обязательств дружбы и близких отношений.

... повседневность отношений дает чувство надежности и стабильности, в определенном смысле изгоняя «страх смертного перед смертью».

Именно воображение дарит нам магию преданности.

Периоды одиночества могут стать инкубатором для проблем, проявить ранее скрытые предрасположенности психики или заново разжечь ее циклические дилеммы.

... опыт одиночества часто настолько пугает, что лишает нас способности сопереживать другому одинокому человеку, даже если мы знаем, каково это — быть одиноким. Мы так успешно отсекаем память об этом мучительном опыте, что он перестает для нас существовать.

Устойчивое дружеское счастье — это побочный продукт отдачи, уделения внимания. Это опыт снятия границ, возникающий лишь тогда, когда мы расширяем собственные горизонты и покидаем тюрьму проблем и страхов, в которой зачастую живем. Счастье наступит, если узнавать своего друга в его инаковости. Если открываться его эмоциональной реальности и иному взгляду на мир. Оно наступит, если делать счастливым не себя, а этого человека.

Мы избегаем проявлять доброту и радушие и находим для этого всевозможные оправдания, потому что именно такое отношение то и дело определяют как признак слабости.

Вот во что я верю: человек, предоставленный самому себе, всегда отмечен безумием, поскольку ничто не защищает его от приступа собственного бреда.