Цитаты из книги Allein

Переживая трудные времена, мы инстинктивно сосредотачиваемся на себе, и наша способность сочувствовать другим неизбежно снижается. Все мы это делаем, раз за разом.

Я люблю слушать и считаю, что к людям, особенно к близким, нужно относиться с великодушием и терпением.

Так легко поддаться соблазну воспринимать друзей частью и продолжением себя, любить их за мнимое сходство с собой. Но расчет на тождественность и сопровождающее его нарциссическое присвоение в конечном счете представляет собой форму ненамеренного насилия. Поневоле недооцениваешь «Другого». Упускаешь возможность узнать, кто твой близкий человек на самом деле.

Когда занят только тем, чтобы попеременно переставлять ноги, мышление словно начинает искать новые пути. Тело, разум и мир сходятся в непривычных для тебя связях, по-новому сообщаются между собой.

Неужели я слишком горд, чтобы признаться себе: жизнь в одиночестве дается мне гораздо труднее, чем кажется? Что, если я страдаю от этого больше, чем признаю, и на самом деле хочу чего-то другого? Другими словами, не гордость ли мешает мне признать, что иногда я чувствую себя одиноким?

быть одному и быть одиноким - это совершенно разные вещи

Нередко хорошим тоном считается быть «прямым» и проговаривать «неудобные» истины. Можно задаться вопросом, настолько ли важна собственная оценка, чтобы позволить себе кого-то ранить. Иногда под склонностью высказывать так называемые неудобные истины скрывается неготовность проявить хотя бы минимальную эмпатию.

Всегда легче убедить себя в том, что совсем не чувствуешь боли, которую из гордости не показываешь миру, чем признать ее и постараться с ней справиться.

Люди всегда были одиноки. Они ощущали одиночество всегда и везде, всеми силами пытались от него избавиться.

Мы меняемся. Меняемся постоянно. И забываем, кем были когда-то. Даже если не хотим, мы забываем. Нам нужны люди, способные от этого уберечь.

Больше всего жизнь во время пандемии определяло какое-то странное обезвременивание времени.

Я стал настолько чувствительным и ранимым, что все могло меня задеть, все могло потрясти.

Нет ничего более одинокого, чем одиночество от того, что тебя не видят, не признают.

Одиночество вызывает у другого человека специфическую боязнь, «страх заражения», которому подвержены даже психотерапевты. В результате многие люди, страдая даже от легких форм одиночества, почти лишены возможности говорить об этом. Чувство одиночества превращается в тревожную тайну, которой невозможно в достаточной мере поделиться.

Рано или поздно многие из нас оказываются в точке, когда понимаешь, что жизнь не такая, какой всегда казалась: внезапно рушатся былые представления и сбываются мрачные предчувствия. Вдруг осознав, что вот он, переломный момент, всем естеством отказываешься в это верить.

Иногда повседневная жизнь напоминает тренинг по выживанию, который уже не позволяет реалистично планировать будущее. Нам остается лишь фантазировать о нем. Это не патология, а адекватная реакция на мир, которая делает сносной жизнь, постоянно сталкивающую нас с противоречиями, трудностями и амбивалентностью.

одиночество для каждого из нас означает что-то своё

Но разве не может быть так, что я искал эту жизнь в одиночестве? Или, по крайней мере, ее искала часть меня, та часть, на которую я не люблю смотреть? Та часть, которая боялась оказаться раненой, что в отношениях неизбежно; которая хотела избежать затяжной депрессии после их возможного разрыва и не была способна выносить необходимые компромиссы, трения повседневной жизни. То есть та часть, которая не подпускала к себе многих людей. Может быть, я жил один, потому что хотел жить один.