Вообрази себе картину

Книга меня совсем не впечатлила, судя по восторженной аннотации ожидала большего. На деле же чтение оказалось довольно скучным. В книге Рембрандт пишет портрет Аристотеля с бюстом Гомера. Аристотель же с картины наблюдает за жизнью Рембрандта и сравнивает Голландию с Древней Грецией. Ничего такого необычного. Пересказывается биография Рембрандта, историко-политическая обстановка в Голландии и в Древней Греции, высмеивается рынок произведений искусства и современная цивилизация. На мой взгляд, на 70% чтение романа занудно и лишь на 30% остроумно. Возможно мне понравилось бы больше, если бы мне была не знакома биография Рембрандта. Из истории Древней Греции удалось узнать кое-какие неизвестные мне факты.

Согласно аннотации, перед нами «роман, который эффектно балансирует между сюрреалистической фантазией, философской притчей, крайне нонконформистской исторической прозой и блестящей литературной пародией на все вышеперечисленные жанры разом».

Произведение начинается с того, что Рембрандт пишет картину, на которой Аристотель размышляет над бюстом Гомера о Сократе. При этом, для читателя Аристотель оживает и придаётся тем или иным рассуждениям.

В целом, в романе можно выделить две сюжетные линии – жизнь Рембрандта и суд над Сократом. Однако они будут разбавлены огромным количеством второстепенных историй, таких как война между Афинами и Спартой, изобретение денег, споры Платона и Аристотеля и многими другими. К тому же повествование даже в рамках одной сюжетной линии то и дело будет совершать скачки во времени.

При этом, во главу угла возведена политическая сатира. Автору не так важна сама биография Рембрандта или Аристотеля, сколько возможность на их примере позволить себе острые политические высказывания.

Не стоит забывать и том, что часть романа посвящена более современной эпохе. Соответственно, не обойдётся и без более актуальных высказываний.

Подобных высказываний в книге еще предостаточно. Собственно, в этом и заключается главная проблема произведения. Оно является хорошим сборником различных цитат, но плохо скомпонованной историей. Ни биография Рембрандта, ни Сократа, ни Аристотеля не является обязательным элементом для подобной сатиры, из-за чего появляется стойкое ощущения того, что перед читателем не цельная история, а куски из различных рассказов.

Пожалуй, отдельно стоит отметить сюжетную линию Сократа, которая обладает наибольшей целостностью и позволяет гармонично вплетать сатиру в повествование. В конечном счёте именно суд на Сократом стал для меня основной историей.

Итак, перейдем к итогу. Мне произведение понравилось, но только в качестве именно сборника, который можно растащить на цитаты, поскольку сами истории художника, философов и полководцев меня не впечатлили.

Если вы готовы продираться через биографии, войны, философские размышления ради пары страниц политической сатиры, то обратите свой взор на полотно, изображённое в произведении Джозефа Хеллера "Вообрази себе картину".

Ух, и не ожидал я получить от Хеллера такой книги. И этот сюрприз из когорты затаившихся приятных вещей.
За сухим переплетением исторических фактов автор подводит к атмосфере написания и жизни Рембрандта, рисующего Аристотеля, думающего над бюстом Гомера. Аристотеля, которого за последующие годы существования картины кем только не считали - и поэтом, и евреем . Аристотеля, который переживал внутри картины все признания, унижения и отчуждения без какой-либо возможности вырваться за переделы рамки существования.
Многократно реверсивная, окольцованная и ещё по всякому "изнасилованная" композиция произведения, задаваясь каким-то значимым фактом, раз за разом раскрывает его предназначение, истоки появления это факта влияние на него всех исторических событий, чтобы снова вернуться и снова поставить вопрос его значимости. И подлинности.
И подлинность всех творений Рембрандта - величайшего художника семнадцатого столетия. Рембрандта, который ещё при жизни познал все унижение вымаливания у короля и заказчиков хоть каких то вознаграждений за написанное, вознаграждений которых едва ли хватало на покрытие геометрически множащихся задолженностей и кредитов. И каково это, когда твой ученик копирует твою манеру рисования, подписывается твоей подписью, но имеет большую популярность и соответственно, более высокую стоимость картин. Абсурд, да и только.
Аристотель, размышляющих над бюстом Гомера, думает ли он на самом деле о слепом поэте, тащившим за собой кучку писак, или же о не простой судьбе Сократа. Сократа, о котором никогда бы и не узнали, если бы не Платон, совсем ещё юный и впечатленный предсмертной речью своего героя. Платон, строивший свои произведения на диалогах с Сократом, которых, по всей видимости, и не было во все (в силу возрастных различий эпох).
За всей сухостью повествования, Хеллеру удается вытащить из самых глубин на поверхность все эмоции: страдания, радости, страх, гнев и неотвратимость происходящего. И кажется, что бесстрастно наблюдать за работой мастера просто невозможно. Вот и мне не удалось.

По поводу романа Дж. Хеллера «Вообрази картину»

Заглавие романа весьма иронично: нам бы показалось, что автор просто хочет, чтобы мы как следует присмотрелись к тому, что пишет Рембрандт Ван Рейн на картине «Аристотель, размышляющий над бюстом Гомера», чему якобы и посвящен роман. На деле же оказывается, что картина выходит за рамки Рембрандта, Гомера, Аристотеля и мы видим, что ее границы бесконечны, а в пределах – это все человечество. Здесь можно вспомнить Брука с его исследованием про рождение глобализации в Голландии XVIII века, что на картинах Вермеера мы можем отыскать артефакты, которые в тот момент были свезены туда со всего мира. Однако Хеллер, в общем-то опередивший Брука, делает то же самое, но глобализация оказывается для него не той целью, он хочет написать о всем человечестве, что разумеется в данном случае предполагает о всем европейском мире, или как кто-то мог бы еще написать, о всем модернизационном проекте. Хеллер как бы говорит нам: «Каждая картина, если в нее хорошенко всмотреться и вообразить, вмещает в себя опыт всего человечества, по крайней мере опыт и историю того общества, в котором она была рождена». Конечно если эту картину пишет Рембрандт и пишет он Аристотеля. Или другого известного персонажа (автор мог бы написать я думаю роман и про «Александра» того же Ван Рейна). Автор соединяет – сетевым образом – всех участников картины, а также контекст, в котором она пишется, а также контекст самих участников, а также контекст того, как она существовала после того, как попала в руки заказчика – Антонио Руффо, итальянского графа. И потом, когда она была выкуплена за рекордную сумму (по тем временам) в несколько миллионов долларов Метрополитен мьюзем в 1961 году, и как на нее пришло посмотреть в первые 7 недель более миллиона человек.
Хотя большая часть книги, весьма парадоксально, казалось бы, посвящена греческому миру, а именно Афинам и крутиться вокруг трех персонажей (своеобразной античной троицы): Сократа, Платона и Аристотеля. Причем Сократ здесь является главной фигурой, как кажется и во всем повествовании. Хеллер заканчивает свой роман такой фразой: «Генри Форд считал, что история – это чепуха. Скорее всего, так и есть. Но Сократ-то умер». И вот это «Сократ-то умер» вызывает более всего переживания тех гнусностей, которые общество делало самому себе и люди своим близким на протяжении вот уже нескольких тысяч лет. Смерть Сократа – то ли прецедент, перводвижитель, то ли закономерность прогресса тех гнусностей, которые человечество совершало и совершает. Сократ предстает здесь как истинная добродетель – лишенный денег, славы, собственности и даже, в конце концов, жизни, Сократ остается поразительным фактом человечества, потому что будучи абсолютно отличен от остального афинского общества (в своих целях, в своем, как сказал бы Латур, способе существования), Сократ является идеалом, светом, вокруг которого клубится тьма гнусностей: политические интриги афинян, предательство Алкивиада, несправедливый суд над Асклепием, геноцид греческих городов-союзников Афин, остракизм Аристотеля, убийство Филиппа, отца Александра, борьба Александра с Филиппом, взаимные интриги Клеопатр и Птолемеев, и далее – Голландия XVII века, с ее рабами, с ее торговыми спекуляциями, с самой вечно трогающей и помышляющей о деньгах фигурой Ребрандта, у которого из 7 писем, написанных собственноручно, все 7 посвящен денежным вопросам, затем – обман Дона Руффо, и затем – обман покупателей Дювем, который продавал картину уже в начале – середине 20 века, наконец миллион людей, пришедших в Метрополитен Мьюзем, чтобы просто увидеть картину, но неблагодаря качествам самой картины, а ее баснословной цене. Генри Форд, клевещущий на евреев и помогающий Гитлеру. И затем – холодная война между США и СССР, вышедшая словно бы из войны между Афинами и Спартой.
Хеллер говорит от имени американцев, даже такого может быть знающего, но прагматичного американца: он весьма скептичен по отношению к идеалистическим построениям Платона, ему ближе скорее Аристотель, но в то же время он не скрывает своей иронии в отношении Рембрандта, гения-художника, но ужасного человека, с несносным характером и вечно думающего о барышах. Государственные построения Платона кажутся ему тоталитарными и фашистскими, что может быть и имеет смысл, опять же с т.з. американца, привыкшего к демократии, хотя и испытывающего скепсис по поводу всех американских президентов, в том числе Линкольна.
Одновременно в этом романе, я бы сказал, грандиозным по размаху и замыслу, чувствуется такая горечь на жизнь, и некоторое разочарование в человечестве, погрязшем в алчности, власти, убийствах. То ли сам автор, уже к тому времени переживающий не юный возраст, то ли его действительно поразили все эти гнусности. Но все же стоит отметить, что если это и была социология, или история живописи, то автор многое туда не включил. Сфокусировавшись на финансовых, политических, военных условиях создания философии и искусства, он упустил из виду многие пересечения самого внутреннего мира искусства или философии. Он не говорит, как именно Рембрандт, самодовольный и алчущий, использует Караваджо или Тициана, что он видит в своем творчестве и что в нем видели его критики. Разбирая Платона, он пытается приспособить его к практике, не видя, что никакой практики у Платона может и не быть и что философия, тем более метафизика менее всего привязана к практике и реальному воплощению в ней метафизических идей. В этом отношении может быть Сократ выступает у него как идеальный тип, хороший гражданин и честный, не алчущий человек, все остальные, кроме него, кажется погрязли в гнустностях. Но и Сократ, в общем-то, тот еще идиот, в смысле закрученный сам на себе и на своем демоническом боге.
Несмотря на то, что во многом не согласен с автором и особенно в том, что он так разочарован в человечестве, тем не менее роман мне кажется просто удивительным и я больше не встречал таких, где все бы переплеталось со всем. Мне бы хотелось конечно написать бы такой же (или чтобы кто-нибудь написал), например про Иоганна Себастьяна Баха, хотя может в менее темных тонах. Этот роман дает ощущение того, что ты относишься ко всему человечеству – по крайней мере от его родословной в античности – что вы все связаны и слова и добродетель Сократа, и художественный гений Рембрандта – все перемешано и все связано и только эта связь дает какое-то гуманистическое понимание твоего существования, без которого легко уйти в варварство Генри Форда или начать новые войны, позабыв о том, сколько людей погибало от старых.

Хеллер отправляет читателя в путешествие по Древней Греции и средневековой Голландии, переплетая судьбы Сократа, Платона, Аристотеля и Рембрандта. Они предстают обычными людьми со своими бедами и тяжбами. Сократ сетует на то, что Платон популяризировал выдуманную им его личность, Платон огорчен, что так и не смог создать коммунистическое государство во главе с философами, Аристотелю жаль, что евреи раньше него додумались до истории сотворения мира, а Рембрандт сокрушается из-за того, что картины ученика, копирующие его собственные, продаются дороже оригинала, так как «они лучше выглядят». Кажется, будто все эти выдающиеся личности сидят в каком-нибудь баре и жалуются на жизнь, пока вокруг пьяные авангардисты рисуют будущее прямо на стенах.

Хеллер вообще мастер показывать, как великие идеи, которые должны были изменить мир, в итоге становятся просто фоном для его вечного движения. Как будто философы пишут трагические симфонии, а реальность их слушает, но всё равно танцует под техно.

Автор явно намекает на сходство поздней политики Афин, ведущих войну ради войны и внешней политики США второй половины 20-го века. Рекомендую к прочтению эту сюрреалистическую фантазию хотя бы ради знакомства к кучей любопытных фактов. Например, вы знали, что Уолл-стрит называется так в честь стены, которую выстроили голландцы, дабы защититься от вторжения англичан в Новый Амстердам? (так раньше назывался Нью-Йорк).

«Вообрази себе картину» Хеллера — это интеллектуальный трип, где искусство, философия и детективный сюжет сливаются в одно полотно. Он ловко играет с восприятием реальности, историей искусства и тем, как прошлое влияет на настоящее.

Внутри много размышлений о подлинности — не только в смысле картин, но и людей. Можно ли подделать не только произведение искусства, но и самого себя?

У Рембрандта существует картина, изображающая Аристотеля,раздумывающего над бюстом Гомера. А еще у него есть множество картин, среди которых есть еще и портрет слепого Гомера в старости. Но сюжет вертится вокруг этой картины. Аристотель на ней изображен как современник голландцев XVII века, по сути и являясь им. Он. Смотря с полотна, размышляет не только над бюстом античного сказителя, но и над эпохой раннего Нового Времени в Голландии, над жизнью Рембрандта, который оживляет его эмоции своевременными мазками, закрывая и открывая ему глаза, а также вспоминает античную историю.Или это делает автор, ведущий историю Нью-Йорка, будучи уроженцем этого города.

Как и прочие американцы, он уверен, что его история идет с эпохи Древней Греции, когда при Перикле зарождалась истинная демократия – непримиримая по отношению к другим демократиям, воинственная, не понимающая своих идеалов и губящая своих лидеров. Эта демократия спорит с тоталитарными идеями «Государств» Платона и Аристотеля, цитирует через Платона Сократа, который как будто бы ратовал за демократию, но был ненавистен блюстителям закона. Демократия в этих историях оборачивается либо безумием философов, либо властью богатых – олигархией. Здесь происходят (а может, пересказываются) философские диалоги, но они не выглядят остроумно или мудро, они смешат своей глупостью. Проводя широкие параллели от древности к современности, автор не забывает упомянуть, что европейцы всегда торговали с Россией, ведь древние греки добирались для этого до Крыма. Приятно, конечно, но тупо.

Вторым значимым событием для американца является независимость. После провозглашения независимости Республики соединенных провинций от европейской империи Габсбургов, в будущих Нидерландах начался Золотой век. Страна наживала деньги посредством организации рынка ориентальными товарами посредством водных путей, вкладывала капиталы туда, где был больший экономический рост. В контексте этих великих событий Рембрандт остро нуждается в средствах и прибегает к практике попрошайничества у богатых патронов. Лучше всего у Рембрандта получаются портреты людей при деньгах, в чьи дела лучше не вмешиваться. События книги описываются так, как будто автор открыл страницу Википедии на описании событий в тот или иной год и пересказал параллельно происходящие события. Примерно в то же время в будущих Соединенных Штатах был основан Новый Амстердам – будущий Нью-Йорк. Мне кажется. Автору хотелось чувствовать себя подобно картине Аристотеля, зрителем исторических событий, именно тех, которые отдаленно имеют отношение к появлению его собственной современности. Попав в эту современность картина становится самой дорогой в истории, чтобы попасть в престижные галереи. Рембрандту и не снилось, а Аристотель увидел.

В современности автора Россия и Китай – тоталитарные режимы в стиле античных утопий, США - приморская демократия в стиле античных полисов, заявляющая о своем присутствии с помощью военных действий. Это явно события Холодной войны. Автор прямо называет глупостью военные действия, ведущиеся не ради экспансии, и вновь показывает античных лидеров, которые мотивируют свои действия лишь высокомерием. То есть это произведение стоит в одном ряду с «Бойней номер пять» Курта Воннегута и «1984» Джорджа Оруэлла и является критикой милитаризма в контексте построения политических режимов законодателями, освобожденными от бремени философствования. Вызываемый страхом за будущее посыл книги хватается за историю, которая не является аргументом для настоящего, как бы этого ни хотелось автору. Какими бы подлинными ни были описываемые события (а очень похоже на хронику), их связь между собой не очень здрава. Может, конечно, на это автор и хотел обратить внимание, ведь американская политика реально очень похожа на античную, а экономика – на продолжателя дела купцов-колониалистов, читалось это как сумбур.

Гардероб:

Как и всех, взявшихся эту книгу читать, меня ввела в заблуждение аннотация, обещающая нечто сюрреалистическое, пародийное и сатирическое. Вот я и подумала, что, например, Аристотель, преодолея время и пространство, познакомится с Рембрандтом, они начнут чудить ну и так далее в том же духе.
В реальности же никаким сюрреализмом и не пахло. Хеллер сухо излагает исторические факты, время от времени сопоставляя биографии Рембрандта и Аристотеля. Не знаю, кому было бы интересно читать про то, кто владел картиной "Аристотель, размышляющий над бюстом Гомера", кому ее потом продал, за сколько, и что в это время происходило? Положение могла бы спасти авторская ирония. Но здесь ее минимум и она совсем уж примитивная.
С трудом домучила, пытаясь сначала читать, но затем прослушала по аудио (чего только не сделаешь ради сонетов Шекспира!).
Короче, если хотите узнать что-то про Рембрандта - почитайте, что ли, Википедию. Те же, кто подробно изучал философию Платона и Аристотеля, тоже не найдут здесь ничего нового.
Для чего и для кого написал это Хеллер? Для меня так и осталось загадкой.

Вы встречаетесь с подругой и обращаете внимание на новую татуировку на ее руке. Вы говорите «Вау, новая татуировка!», и подруга начинает свой рассказ. О том, как она встретила идеального мужчину, когда ездила в Париж, а в Париж она поехала, потому что посмотрела этот новый сериал на Нетфликсе, кстати, они сняли новую версию One Piece, смотрел? Вообще, я не фанатка аниме, но люблю суши и Мураками, местами нравится Мисима, хоть он и покончил с собой, кстати, ты слышал, Мэтью Пэри умер…

Наверняка у каждого найдется такая подруга (или друг). Вы быстро забываете, с чего начинался разговор. Как только нащупывается хоть какая-то нить повествования, она тут же игриво ускользает из ваших рук и глумливо смеется, потому что нет никакого повествования, есть только несвязный поток сознания.

Джозеф Хеллер такая подруга. «Вообрази себе картину». Можете ее не воображать, сейчас я ее покажу.

Все начинается с нее. И Рембрандта. Но Рембранд изображает тут Аристотеля, поэтому Хеллер перешел к Аристотелю. От него — к Платону и Сократу, оттуда к Алкивиаду и Александру, потом обратно к Рембранду, потом снова к картине и потом снова к грекам. На первый взгляд, истории как будто бы не очень связаны, но я верил в Хеллера и старина не подвел. Trust the process, говорили они и я полностью доверился автору, между тем, представляя его у себя в голове как-то так.

Самое первое и стойкое впечатление — Рембрандт чертовски неприятный чел. Он транжирил свои деньги, деньги своей покойной жены, наследство своего ребенка. Просто жил не по средствам, под конец лишился поддержки своих покровителей, залез в долги, практически перестал получать заказы. Смешно ли, но ученики и подражатели Рембрандта получали больше него, создавая копии его работ (и прибавляя работы потомкам, пытающимся определить подлинники). В то время, как Рембрандт был озабочен финансами, Аристотель относился к деньгам с презрением. Что очень удобно, когда у тебя нет подобных затруднений.

Аристотель вышел у Хеллера довольно сквозным, Платон очень неприятным, но вот Сократа автор явно любил. Какая-то часть историй звучит как анекдот, какая-то как древнегреческий фанфик, где молодой красавец Алкивиад, не получая знаков нимания со стороны Сократа, влюбляется в него и у них завязываются очень интересные отношения. Только посмотрите на них.

Не знаю, как правильно назвать этот пейринг… Алкраты или Сокивиады.

У картины Рембрадта тоже были те еще приключения — на протяжении веков она путешествовала с одного континента на другой и постоянно меняла имена и цены, пока не была продана за рекордные 2,3 млн долларов и продолжительное время носила титул «Самой дорогой картины».

В конце произведения умирает Сократ. Описание его смерти довольно благородно — он постепенно коченеет и под конец шутит про петуха и Асклепия и отходит в мир иной. После чего, автор говорит, что это мало похоже на правду, потому что часто отравление цикутой сопровождается рвотой, судорогами и несвязной речью. А потом роняет, как бы вскользь, что на картине Аристотеля нарисован не Аристотель, и бюст у него не Гомера и нарисовал его, возможно, не Рембрандт.

Я думаю, так со всем. Не стоит забывать, что все, что создает человек — это плод его воображения. Возможно оно было, возможно нет и все это имеет ровно ту ценность, которую в них закладывает человек. А сами деньги не имеют цены.

Это не роман, это не притча, это не исторический трактат. Это портрет человека в миниатюре, и издалека это просто месиво, поэтому надо его разглядывать через  лупу.