City of Fallen Angels

– Помнишь рассказ о свадьбах нефилимов? Мы не обмениваемся кольцами, мы помечаем друг друга Знаками любви и верности. – Джейс посмотрел на Клэри широко раскрытыми, доверчивыми глазами. – Я отмечу тебя, Клэри, и руна свяжет нас навсегда. Знак небольшой, но постоянный. Хочешь?
Клэри не спешила соглашаться или отказывать. Постоянный знак? В столь юном возрасте? Мать придет в ярость. Ну, раз никакие слова убедить Джейса не могут, так, может, руна верности его удовлетворит? Молча Клэри протянула Джейсу свое стило; принимая пишущий стержень, он нежно коснулся пальцами ее ладони. Холод крепчал, Клэри дрожала заметнее, все тело мерзло, за исключением руки, за которую удерживал ее Джейс. Он бережно провел стило по коже и, не встретив сопротивления, нажал сильнее. Жар, исходящий от кончика стержня, замерзшая Клэри приняла почти с благодарностью. Она терпеливо следила, как Джейс выводит узор из прямых линий и острых углов.
Чутье забило тревогу: линии знака говорили отнюдь не о любви. Руна несла в себе нечто темное, подавляющее и порабощающее. В ней читались утрата и мрак. Неужто Джейс рисует не ту руну? Да нет, не мог он напутать… И все же странное онемение поползло к плечу, по нервам пробежал тревожный импульс. Голова закружилась, земля поплыла под ногами…
– Джейс, – высоким, испуганным голосом позвала Клэри. – Джейс, ты не ошибся?..
Он выпустил ее руку. Держа стило с уверенной небрежностью – как и оружие, – Джейс произнес:
– Прости, Клэри. Я и правда хочу привязать себя к тебе. Лгать о таком я не посмел бы.
Она открыла было рот, желая спросить, о чем он, – и тут ее заволокла тьма. Уже в падении Клэри ощутила, как Джейс ее ловит.

– Ты бы любила меня, окажись я Моргенштерном? Ты любила бы Себастьяна?
Стиснув его пальцы, Клэри ответила:
– Ты все равно отличался бы от Валентина.
– А если бы он сотворил со мной то же, что и с Себастьяном?
Зачем он спрашивает? Да еще с таким жаром?
– Ты не был бы собой.
Джейс затаил дыхание, словно ответ его ранил. Почему? Она говорит правду. Джейс совсем не похож на Себастьяна. Он… неповторимый!
– Сам не знаю, кто я, – сказал Джейс. – В зеркале вижу Стивена Эрондейла, веду себя, как Лайтвуд, а говорю, как отец, Валентин. Поэтому стараюсь не обмануть твоих ожиданий, быть таким, каким ты меня видишь. Ты веришь в светлый образ, и эта вера придает мне сил.
– Ты и есть тот светлый образ. Всегда им был.

– Джейс, – позвала она.
Он улыбнулся, оборачиваясь. Улыбка растопила лед внутри, и девушка подбежала, кинулась Джейсу на шею. Он приподнял ее над полом и надолго зарылся лицом в ее волосы.
– Ты здоров, – сказала она, когда Джейс наконец опустил ее. Яростно смахнув слезы, Клэри поправилась: – В смысле, Братья молчания не отпустили бы тебя, не избавив от демона. Хотя постой, они говорили, что обряд займет много времени. Несколько дней, разве нет?
– Ошиблись. – Обхватив ее лицо ладонями, Джейс улыбнулся. У него за спиной мост Киунсборо изгибался над рекой светящейся аркой. – Сама знаешь: Братья молчания любят раздуть из мухи слона. Обряд очень простой. – Джейс ухмыльнулся. – Он предназначен для младенцев, и я чувствовал себя по-дурацки. Спасла мысль, что чем скорее пройду через ритуал, тем скорее увижу тебя в сексуальном вечернем платье. – Он окинул ее взглядом с головы до пят. – Позволь заметить, я не разочарован. Выглядишь шикарно.
– Да и ты недурен. – Клэри тихонько хихикнула сквозь слезы. – Не знала, что у тебя есть костюм.
– Прикупил по случаю. – Джейс провел большими пальцами по ее мокрым от слез щекам.

– Я хотел быть с тобой, потому что ты позволяла мне чувствовать себя нормальным. Каким я был прежде. Наверное, я эгоист?..
– Я оборотень, Саймон. Не совсем нормальная.
– Ты… ты… – Саймон не находил что сказать. – Ты настоящая, искренняя. Таких людей не часто встретишь. Ты приходила ко мне играть в «Halo», мы болтали с тобой про комиксы, концерты, ходили на дискотеки. Жили нормальной жизнью. И ты обращалась со мной как с нормальным. Ни разу не назвала светолюбом или вампиром. Я для тебя просто Саймон.
– Так поступают друзья, – ответила Майя, прислоняясь к колонне. В ее глазах мерцал приглушенный блеск. – Не девушки.

– Майя здесь, да. Только дела ее тебя не касаются…
– Я чувствую ответственность.
– Чем? Нижепоясом? – поддела стража Изабель, вызвав у того сильное негодование. – Слушай, – отмахнулась она, – твои косяки в прошлом. Ты Волчий страж, и я объяснила Майе, что это значит. Она согласилась терпеть твое присутствие, и только. Будешь докучать ей: приставать, даже смотреть в ее сторону, – поломаю и сложу. Волчье оригами из тебя сделаю, понял?
Саймон фыркнул.
– Отставить смех. – Изабель ткнула пальцем в сторону вампира. – С тобой Майя тоже не разговаривает. Она сегодня чертовски сексапильна, и будь я лесби, приударила бы за ней.

– Может, ему как-то заслужить твою симпатию?
– Есть один способ: осчастливить тебя. – Мать легонько коснулась лица дочери, и та сжала в кулаке колокольчик.
– Я счастлива. Просто Джейс не может всего предусмотреть. Порой случается… – Как объяснить, что Клэри огорчает не Джейс, а приключившаяся с ним беда? К тому же саму беду надо сохранить в тайне!
– Ты так сильно его любишь, – мягким голосом заметила Джослин. – Я боюсь, ведь мне всегда хотелось тебя защитить.
– И посмотри, к чему привела опека. – Одернув себя, Клэри снизила обороты. Не время спорить с матерью и обвинять ее. Только не тогда, когда Люк смотрит на Джослин влюбленным, взволнованным взглядом. – Узнала бы ты Джейса поближе… – немного безнадежно произнесла Клэри. – Хотя так, наверное, все девчонки говорят о своих парнях.
Немало удивив ее, Джослин ответила:
– Ты права, я толком не знаю Джейса. Глядя на него, я отчего-то вспоминаю его мать, хотя Джейс на нее не похож, разве что столь же красив и слишком открыт, уязвим…
– Уязвим?! – Только Клэри способна думать об уязвимости Джейса.
– Еще как. Я хотела ненавидеть Селин за то, что Стивен ушел к ней от Аматис, но ее все время хотелось опекать. Глядя на Джейса, я испытываю те же чувства, – глубоко задумчиво произнесла Джослин. – Или во мне говорит страх за прекрасное, которое так легко уничтожить. – Она опустила руку. – Ладно, забудь. Со своими воспоминаниями я должна бороться одна, незачем Джейсу принимать их тяжесть. Скажу лишь одну вещь: не люби тебя Джейс так, как любит – а это заметно по взгляду, каким он на тебя смотрит, – я бы его и секунды рядом с тобой не потерпела. Вспоминай об этом всякий раз, когда будешь на меня злиться.

– Хорошо, – тихим голосом ответил Джейс. – Остаемся…
«Нет, – в унисон возразили братья. – Ты остаешься один. Подготовка к обряду не терпит вмешательства».
Джейс напрягся. В прошлый раз его несправедливо заключили в темницу; у него на глазах Валентин перебил монахов. Вряд ли второй визит в кельи покажется приятным.
– Джейс, – прошептала Клэри. – Для тебя все что угодно. Если хочешь уйти…
– Я остаюсь. – Подняв голову, он чистым и сильным голосом произнес: – Остаюсь. Я согласен на все условия, только позвони Иззи и Алеку. Скажи, что я у Саймона, охраняю его. Встречусь с ними завтра или послезавтра.
– Но…
– Клэри. – Джейс бережно взял ее за руки. – Ты права, беда исходит извне. Что-то мешает нам. Понимаешь, что это значит? Если… если вылечусь, то смогу без страха оставаться с тобой. Да я тысячу дней готов провести среди Братьев молчания!
Позабыв о присутствии монахов, Клэри наклонилась и быстро поцеловала Джейса.
– Я вернусь, – прошептала она.

Сердце Клэри сжалось, когда Джейс упал на четвереньки. Клэри от вмешательства Братьев едва не грохнулась в обморок, но ведь Джейс сильнее! Он медленно согнулся пополам, перехватил себя руками поперек талии. Каждая черточка лица выдавала агонию, однако Джейс молчал, не позволяя себе вскрикнуть. Клэри, не в силах ждать, метнулась к нему, прямо в круг слепящего света. Упала рядом на колени, и Звезды яростно вскрикнули, когда Джейс обернулся к Клэри. Глаза его, омытые сиянием, превратились в две мраморные монетки; губы прошептали ее имя.
И вдруг все: свет и звуки – исчезло. Клэри с Джейсом повалились на каменный пол в окружении тишины и полумрака. Джейс дрожал. Из-под ногтей у него выступила кровь. Едва сдерживая гнев, Клэри посмотрела на Братьев. С тем же успехом можно злиться на врача, прописавшего болезненное, но спасительное лечение. Когда дело касается любимого, трудно судить здраво.

– Я считал себя Джейсом Лайтвудом, надеялся вытравить из себя отцовское воспитание. Теперь думаю, что люди не меняются, и я навсегда останусь Моргенштерном, сыном Валентина. Он растил меня десять лет, подобные пятна из жизни вывести невозможно.
– По-твоему, всему виной отец? – спросила Клэри, припомнив слова Валентина в пересказе Джейса: «Любовь убивает». Странно называть Валентина отцом Джейса, ведь кровного родства между ними нет. В ее, Клэри, жилах есть кровь Валентина, хотя себя она никогда не считала его дочерью. – И это ты хотел от меня утаить?
– Кроме тебя, мне никого и ничего не нужно. Может, Джейс Лайтвуд и заслуживает желаемого, зато Джейс Моргенштерн – нет. Где-то в глубине души я знаю это, иначе не пытался бы разрушить наше счастье.