City of Fallen Angels

Кларисса Моргенштерн. Девочка, остановившая большую войну.

– Концерт в девять вечера? Чем займемся днем?
– Займемся? – Саймон ошалело посмотрел на Джейса. – Ты домой идешь, нет?
– Мое общество тебе наскучило?
– Позволь я спрошу кое-что: ты без меня жить не можешь?
– А? Чего? – спросил Джейс. – Прости, я, кажется, задремал. Давай пой дальше, соловей.

– Никогда бы не подумал, что труднее всего защищать тебя от тебя же.

«…Я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны».

– С тобой, – обернулся он к Джейсу, – тоже как-нибудь состыкуемся. Ты первый Охотник в моей жизни.
– Бедный, – ответил Джейс. – Остальные тебя жутко разочаруют.

– Если я правильно понял, ты не просто не хочешь, чтобы я съехал от соседа-оборотня? Сосед-оборотень не позволит мне съехать?
– Верно. То есть съехать ты, конечно, можешь, но я отправлюсь за тобой.
– Отставить, – вмешался Джейс. – Я сам прослежу за Саймоном. Он – моя шестерка, это я над ним издеваюсь и чморю его.
– Заткнись! – проорал Саймон.

– Нельзя просто так забывать о питании.
Саймон пожал плечами:
– Так вот же ем.
– Ага, только ты вампир, и кровь для тебя – не просто еда. Кровь – это… кровь.
– О-очень познавательно. – Саймон плюхнулся в кресло напротив телевизора. Обивка, видимо, некогда имела бледно-золотистый оттенок, но, истершись, превратилась в сероватую ворсистую ткань. – Есть еще похожие глубокомысленные изречения? Кровь – это кровь! Тостер – это тостер! Желатиновый куб – это Желатиновый куб!

– Значит, ты за мной следил? Или случайно оказался на крыше того дома?
Джейс остановился в ожидании, когда зажжется зеленый огонек светофора. Похоже, правила БДД касаются и Охотников.
– Следил.
– Сейчас ты признаешься, что тайно в меня влюблен? Мой волшебный сексапил и тебя запилил?
– Нет у вампиров волшебного сексапила, – отозвался Джейс, словно цитируя Клэри.

Ткнув пальцем в табличку 3-А, он спросил:
– Ваша? Почему просто «Кайл»? У него что, фамилии нет?
– Кайл хочет быть рок-звездой, – ответил Саймон, спускаясь по ступенькам. – Вот и решил, наверное, оставить только имя. Типа как у Рианны.
Дул ветер, и Джейс чуть сгорбился. Куртку застегнуть он даже не думал.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Ну еще бы.

– Понимаю, почему тебе здесь нравится, – сказал Джейс, широким жестом обводя комнату, увешанную постерами к фильмам и забитую научно-фантастическими книгами. – Чувствуется тонкий налет ботанства.
– Спасибо, ты очень мил.

Усталость лишает способности мыслить ясно.

К безупречному порядку она давно привыкла: Джейс таким образом пытается контролировать хаос в жизни.

– Саймон! Саймон!
Джейс. Не в броне, а в джинсах и замшевой куртке. Взъерошенный, черный от грязи и сажи, промокший до нитки.
– Какого черта? – спросил он.
Саймон оглядел улицу: пусто, влажный асфальт блестит черным. Второй неизвестный бежал.
– Ты… – вяло произнес Саймон. – Ты как Бэтмен… спрыгнул на грабителей…

Джейс продолжал смотреть на Клэри – смотреть очень нехорошо. Так смотрят на того, кого любят, но с кем не могут быть вместе.

Увидев Джейса, она пораженно умолкла. Джейс посмотрел на нее так, что Саймон впервые сумел прочесть по его лицу душевные волнения: мир перестал существовать для Джейса, остались только он и Клэри. Джейс смотрел на нее с таким вожделением и страстью, что Саймон даже ощутил неловкость, будто нарушил чей-то момент уединения.
Откашлявшись, Джейс произнес:
– Ты так прекрасна.

Джейс беспокойно оглядел салон: вуали, веера, диадемы, расшитые мелким жемчугом шлейфы…
– Тут все такое… белое.
– Конечно, – отозвался Саймон. – Салон-то свадебный.
– Для Охотников белый – цвет траура, – пояснил Люк. – Однако для примитивных, Джейс, белый – цвет свадьбы. Он символизирует чистоту и невинность невесты.