Gespräch in Sizilien

Ему больно за мир, который терпит обиды. Не за себя.

Элио Витторини - крупнейший итальянский писатель, сицилиец. Его произведения "Сицилийские беседы" и "Люди и нелюди" являются вершиной итальянской антифашистской литературы. Могу сказать, что меня интересует тема антифашизма. Очень значимым произведением на эту тему я считаю "Глазами клоуна" Генриха Бёлля. Но, если о Германии в контексте фашизма мы знаем хотя бы что-то, то фашистская Италия для многих неизведанная территория. Но Италии тоже перепало не мало боли от этого отвратительного политического режима. Об этом и "Сицилийские беседы" Элио Витторини. Во времена тотальной цензуры в Италии и речи не могло идти об антифашисткой литературе, поэтому напрямую о фашизме в "Сицилийских беседах" не говорится. Тем не менее, повесть «Сицилийские беседы» целиком и полностью посвящена именно ему. Оттого это небольшое произведение и пронизано безысходностью, упадничеством и абсолютной потерянностью Сицилии периода Муссолини. «Сицилийские беседы» — это несколько разговоров главного героя Сильвестро с сицилийцами. Сам Сильвестро в свои тридцать уже 15 лет живет в Милане. И вот в один зимний день он решает навестить мать, которую не видел все эти годы. Это его короткое путешествие на родину и составляет несколько сицилийских бесед — с нищими попутчиками на пароме, с соседями по поезду, с матерью, с местными жителями и даже погибшим на войне братом. Не могу сказать, что повесть «Сицилийские беседы» мне понравилась. Текст сбивчивый. Диалоги сухие, нарочито простые, как бы прыгающие. Особенно с матерью. Мама мне показалась очень странной — говорит странные вещи, делает странные вещи. Порой просто бред какой-то. Сам Сильвестро тоже временами странен — он уехал с Сицилии только в 15 лет, но постоянно спрашивает у матери, что они ели, куда ходили, что делали, как будто не помнит. Как можно не помнить многое из этого будучи подростком?

Мать снова засмеялась: — По-моему, ты их ел. — Ел! — воскликнул я. — Да, — сказала она, — и ты, и все братья. Она смеялась, а я был в замешательстве. — Как это могло быть? — спросил я. И мать сказала: — Наверно, голодны были. А я сказал: — Голодны? А мать сказала: — Наверно! — Но как же, ведь мы там, у себя дома, жили хорошо, — возразил я. Мать посмотрела на меня. — Да, — сказала она, — отец получал деньги в конце каждого месяца, и тогда десять дней мы жили хорошо, нам завидовали все крестьяне и все на серных копях… А через десять дней мы становились как они. Ели улиток. — Улиток? — спросил я. — Да, и дикий цикорий, — сказала мать. А я сказал: — Они ели одних улиток? И мать сказала: — Да, бедняки постоянно едят одних улиток. А мы после десятого числа каждого месяца становились бедняками. — И двадцать дней ели улиток? — Улиток и дикий цикорий.

Из всего текста мне понравился разговор пьяного Сильвестро с погибшим братом на кладбище. Но это был мысленный разговор, Сильвестро просто бредил. Тяжесть войны, положения Сицилии и Италии при фашистском режиме, боль от потери близких в этой лицемерной и гнусной бойне — все это подсознание Сильвестро выдало ему под градусом винного напитка. Брат Сильвестро - солдат, погибший где-то в Абиссинии или в Испании, говорит ему, что и на том свете ему тоже нет покоя, что даже после смерти за ним тянется бесславность защитника фашисткой пропаганды:

— Подрезаю лозу. Поливаю сад. Бегаю… — Но вы забываете, что находитесь среди могил, — сказал я. — Нисколько, — ответил он. — Я отлично знаю, что нахожусь и здесь тоже, и ничто не может меня обидеть… На этот счет я спокоен. — Одним словом, вы счастливы, — заметил я. Он снова вздохнул: — Как я могу быть счастлив? Вот уже тридцать дней как я лежу на поле, где снег и кровь.

И мать страдает от потери сына, при этом не может гордиться его смертью, как смертью героя — он пал жертвой официальной идеологии, пропаганды, лживых идеалов. Это самая тяжелая сторона жизни при фашизме — отцы, братья, сыновья гибли за государство, якобы за родину, но мало кто считал их героями — официальная власть выбрала орудием своей грязной демагогии жизни людей. Эта мысль очень тягостно изображена Элио Витторини в "Сицилийских беседах".

— Так вот что вы представляете! — Именно, — ответил солдат. — Я — частица этой славы. И я сказал: — А много вам приходится страдать? — Много, — сказал он. — Тысячекратно… От каждого напечатанного слова, от каждого произнесенного слова, от каждого миллиметра воздвигнутой бронзы.

Повесть "Сицилийские беседы" Элио Витторини стала еще одним произведением, которое поведало мне о реалиях фашисткой Италии. Впервые с этой темой в искусстве я столкнулась в прекрасных фильмах Джузеппе Торнаторе - и тоже в декорациях чарующей Сицилии. Рецензия написана в рамках игры "Спаси книгу"

Главный герой получает письмо от своего отца и отправляется туда, где он родился почти 30 лет назад - в Сицилию. Это остров в Италии, где Сильвестро прожил 15 лет. Ровно столько же он не видел своих родных после отъезда. По дороге туда он в поездах и на пароме общается с попутчиками. Они завуалированно обсуждают, что нужно что-то делать с тем, что происходит в стране. Что мало исполнять свой личный долг - работать, кормить жену и детей, навещать родителей, встречаться с друзьями. Что в души людей закралось и другое чувство долга, которое нечто большее, чем то, что они делают ежедневно. Разговоры ведутся размыто, лишь намеками. И это понятно, так как любой из попутчиков может оказаться из полиции, которая жестоко наказывает всех недовольных, голодных, жалующихся. Ведь любой разговор про голод, на взгляд полиции, - выражение недовольства существующей властью. На пароме толпа маленьких людей с женами и детьми. Эти люди работают на апельсиновой плантации и хозяин платит им зарплату апельсинами. Они ездят по окрестным населенным пунктам и пытаются продать апельсины. Но апельсины никому не нужны. И они возвращаются с полными корзинами апельсинов. Они едят апельсины на завтрак, обед и ужин. Они глотают апельсиновые дольки не жуя, - настолько они им опротивели. Но есть больше нечего. Герой встречается с матерью, вспоминает свое детство. На острове, в этом отдаленном, затерянном в горах поселке люди едят только селедку, улиток и дикий цикорий. Для выращивания каких-либо растений это очень засушливый район. Летом пересыхают все колодцы и воду подвозит в цистернах поезд. Мать решила зарабатывать, делая уколы нуждающимся. Но она понимает, что большинство ее пациентов не сможет ей заплатить. Больных чахоткой и малярией достаточно много. Кроме того, бедняки едят в лучшем случае один раз в день. В родном селе Сильвестро также встречает и ведет беседы с людьми. И людям за себя уже не больно, они страдают за весь мир, за несправедливость, творящуюся с миром. Об этом и ведутся все беседы. В магазине ткани вывешивают на дверь красные полотнища. Описано тяжелое положение людей в Италии во время Второй мировой войны. Часть людей сражается и умирает на "полях чести". Погиб и младший брат героя, который хотел посмотреть мир, другие страны. Так как автор написал это произведение в сороковые годы двадцатого века, он не мог в открытую писать о существующем режиме, зато ему удалось описать тяжелый быт и (пока)тихо тлеющее недовольство. Особой художественной красоты в том что написано я не увидела. Обычное среднее произведение. Для меня интерес был чисто исторический.

«Сицилийские беседы» — не классический роман, это голос сицилийской земли. Нищета, изоляция, одиночество ее жителей раскрываются через незамысловатый сюжет. Витторини (1902–1968) кадр за кадром разворачивает почти документальный фильм о своей родине.

Впервые «Беседы…» опубликовали в журнале Litteratura (1938–1939), а затем отдельным томом книга вышла под названием «Имя и слезы» в 1941-м. Предисловие для первого издания в США написал Э. Хемингуэй. Критики утверждают, что это антифашистский роман. Мне же книга показалась жизнеописанием. Многие эпизоды Витторини напрямую «срисовал» с воспоминаний детства.

В 1930-е работы Витторини запрещали, даже изъяли целый выпуск журнала Litteratura (1938). Автор вступил в коммунистическую партию в 1942-м, участвовал в Сопротивлении. Одновременно с этим он приезжал на организованный Геббельсом съезд немецких писателей (октябрь 1942-го). Известно, что в том же году Витторини допрашивали, а в 1943-м арестовали.

«Сицилийские беседы» — книга о несвободе от земли, климата, вековой бедности. Читатель слышит тяжелые шаги по каменным плитам деревенской улицы, шелест страниц письма сына, давным-давно уехавшего в Америку. Пахнет перцами и жареной селедкой. Именно этот быт без прикрас — работа, еда, семья, ожидание — главное откровение и трагедия.

Деревня на горе как метафора оторванности от мира, где скала — и защита, и тюрьма. С ее вершины видно далёкое море — символ возможностей — но спуститься к нему означает «предать».

У Витторини нет «курортного» Средиземноморья. Жизнь сурова: изнурительный труд лишь позволяет выживать, нищета — обычный фон, а молчаливая покорность судьбе — условие жизни. Горячее солнце выжигает надежды. Ужасная сцена, когда крестьяне не могут продать апельсины, они разоряются, их нанимают как батраков и платят за работу теми же апельсинами.

Массовая миграция — бич Италии — тоже присутствует в «Сицилийских беседах». Люди уезжают на север, в другие страны, чтобы найти работу и лучшую жизнь. В домах остаются старики. Читала и видела ноги матери главного героя: искалеченные тяжелым трудом, в растоптанных мужских ботинках они идут по пыльной деревенской дороге. Дети вырастают и превращаются в призраков (почти Миядзаки), которые напоминают о себе только письмами. Так исчезают поселения Сицилии.

Книга Витторини напомнила о фильмах периода неореализма. Лукино Висконти в своем «Земля дрожит» (1948) показывает мир «Сицилийских бесед», только он рассказывает о рыбаках. Ассистентами у Висконти работали будущие известные режиссеры Франческо Рози и Франко Дзеффирелли. Вспомнила одинокого старика в «Умберто Д.» Витторио де Сика (1952). А как же не упомянуть «Рим — открытый город» родоначальника неореализма Роберто Росселлини (1945). Сценарий к фильму писали три великих итальянца — сам Росселлини, Федерико Феллини и Серджио Амидеи.

«Сицилийские беседы» Элио Витторини попадает в категорию #читаюстранное или #книгинедлявсех. Роман не развлекает, это не «легкое чтение». Он не понравится любителям динамики и четкой фабулы, тщательной проработки каждого персонажа, поклонникам ясных выводов и однозначных посланий. Ценность книги — в мощном образе места и времени. Роман для поклонников итальянского неореализма.