Романи

...помилок не буває.А навіть якщо вони трапляються...то хто може з певністю стверджувати, що це була саме помилка.

Хотя наши власти – чтобы избежать лишних разговоров, для простоты – и берут кое-какие взятки, но добиться этим ничего нельзя.

Силы человеческие не беспредельны, кто же виноват, что именно этот предел и еще какое-то значение имеет.

Ты попала под власть наваждения, будто эти мгновенные видения прошлого, призраки, былые воспоминания, эта, в сущности, ушедшая, все более безвозвратно уходящая былая жизнь - на самом деле твоя нынешняя, взаправдашняя явь.

- Это Правосудие, - объяснил наконец художник.

• Да, теперь узнаю, - сказал К. - Вот повязка на глазах, а вот и чаши весов. Но, по-моему, у нее крылышки на пятках, и она как будто бежит!
• Да, сказал художник, - я ее написал такой по заказу. Собственно говоря, это богиня правосудия и богиня победы в едином лице.
• Не очень-то правильное сочетание, - сказал К. с улыбкой.
• Ведь богиня правосудия должна стоять на месте, иначе весы придут в колебание, а тогда справедливый приговор невозможен.

...перед сном еще подумал о своем поведении и остался собой доволен, хотя с удивлением почувствовал, что доволен не вполне.

Я даже не могу вам сказать, что вы в чем-тообвиняетесь, вернее, мне об этом ничего не известно. Да, выарестованы, это верно, но больше я ничего не знаю.

с другой стороны, особогозначения все это иметь не может. Вывожу я это из того, что меняв чем-то обвиняют, но ни малейшей вины я за собой не чувствую.Но и это не имеет значения, главный вопрос - кто меня обвиняет?Какое ведомство ведет дело? Вы чиновники? Но на вас нет формы,если только ваш костюм, - тут он обратился к Францу, - несчитать формой, но ведь это, скорее, дорожное платье. Вот вэтом вопросе я требую ясности, и я уверен, что после выяснениямы все расстанемся друзьями.

Вот мои бумаги. - Да какое нам до них дело! - крикнул высокий. - Право, выведете себя хуже ребенка. Чего вы хотите? Неужто вы думаете,что ваш огромный, страшный процесс закончится скорее, если выстанете спорить с нами, с вашей охраной, о всяких документах,об ордерах на арест?

Наше поколение, может быть, и потерянное, но оно невиннее тогдашнего. Нерешительность моего поколения я могу понять, да это и не нерешительность уже, а лишь забвение некоего сна, виденного тысячу ночей назад и с тех пор тысячу раз забытого, так кто же вправе гневаться на нас за то, что забывается уже в тысячу первый раз?