Человеку, решившему посвятить собственную жизнь разбиванию сердец, достаточно прочесть Казанову, Кьеркегора и Лакло, чтоб полностью изучить столь нелегкое ремесло. Ни одна современная книга по пикапу рядом не стояла. Причем из списка перечисленных авторов кубок за первое место в конкурсе Лучший Пикапер Года я бы, однозначно, отдала б Лакло. Просто потому, что в его книге прекрасно описано ОТ и ДО как мужское, так и женское соблазнение, а в "Дневнике обольстителя" и "Записках Казановы" речь идет только о женском. Поэтому на почетное звание энциклопедии совращений тянет одна лишь книга "Опасные связи".
Ах, 18 век! Просвещенный 18 век! Не было у тебя ни телевидения, ни Интернета, ни даже радио! Скучновато жилось в те времена т.н. знати, скучающей и мающейся от ничего-не-делания, изредка развлекающейся написанием писем. А в письмах, порою, открывалось больше, чем говорилось в жизни.
Вот и оформил Лакло свой роман в виде ежедневной переписки главных героев, коих здесь достаточно. Если даже не брать в расчет довольно мерзенькое содержание большинства этих писем, посвященных выяснению отношений, фальшивым признаниям в любви, ханженским проповедям и призывам к нравственности и морали, то сама форма не может не вызывать восхищения! Ах, 18 век! Какой ты все-таки притягательно манящий! Какой изысканный слог, какая чарующая речь!
Я до крайности огорчена, что не имею возможности лично высказать вам это искреннейшее мое пожелание и познакомиться так скоро, как мне бы этого хотелось, с мадемуазель де Воланж. Вы отнеслись ко мне с добротою поистине материнской, и я имею право надеяться с ее стороны на нежную дружбу сестры. Прошу вас, сударыня, передать ей это от моего имени, пока у меня не окажется возможность самой заслужить ее дружбу.
Как мало общего между этими письмами и нашими современными их аналогами! Привыкши ежедневно получать на фэйсбуке сообщения от арабов/турков/алжирцев и проч. примерно такого содержания (на отвратительном английском с кучей ошибок): "Привет, детка, ты секси, пришли мне свою фотографию в бикини, иначе кину в чс", меня приятно поразила манера действующих героев книги выражать даже собственный гнев и недовольство в характерных мягких и спокойных тонах. Впрочем, представляю, и как перекосилось бы лицо какого-нибудь виконта, если б вместо витиеватых дружеских слов со всеми необходимыми приветствиями, извинениями и излияниями дружбы, я б отправила ему нарисованную желтую и, главное, улыбающуюся харю с подписью: "Гы, лал, я тебя затраллела. АЗАЗАЗА", тогда как сейчас получить подобное и не ужаснуться, кажется вполне естественным.
Но, что касается нравов, то тут уже дело другое. Внешне сохраняя приличие и блюдя мораль, большинство людей того времени также спокойно относилось к изменам, любовным похождениям и к разврату, как к ним относится население и сейчас. Главное, чтоб не поймали с поличным. Сделать это не так уж и сложно, если в дело не вовлечено более двух-трех верных до гроба людей. Темной безлюдной ночью впустить любовника через черный ход, как следует запереть дверь, а слуг отослать в свои комнаты. А затем, поутру, выйти в свет и вещать о том, как правильно и нравственно себя вести, как смолоду сберечь свою честь и открыто обсуждать и осуждать (а, если повезет, то даже и публично освистать) тех, кто уже обесчещен.
Но что делать распутникам, еще пока внешне сохраняющих свое благообразие, но уже уставших от череды однообразных любовников, которым уже давно приелись заезженные приемчики из серии "пришел, увидел, победил"? Не иначе, как взяться за какое-нибудь новое, сложное дело. К примеру, соблазнить юношу, чье сердце занято одной-единственной (к тому ж еще и первой, чистой) любовью. Или совратить замужнюю женщину, слывущую в обществе самой благонравной и неприступной. Или, быть может, даже проучить мужчину, этакого дон жуана, сделав из него посмешище.
В общем, что только не придумаешь, если ты товарищ благородного происхождения, в кармане у тебя звякают монеты, целый день твой посвящен одной лишь единственной музе безделья, а самым сложным занятием для тебя становится прием пищи, написание письма и прогулка по саду.
Как можно без содрогания помыслить о бедствиях, которые способна причинить хотя бы одна опасная связь!
А ведь в книге таких связей целых две: госпожа де Мертей и виконт де Вальмон.
Но, если хотите узнать, сколько судеб им удастся погубить, кто пригреет у себя на груди их ядовитые тельца, и воздастся ли им сторицей за разврат и обманы, даже не надейтесь, что я вам расскажу. Читайте сами.