Попугай Флобера

По счастью, я начал своё знакомство с Барнсом не с этого романа (хотя купил его первым). Иначе знакомство могло бы оказаться слишком кратковременным. Во-первых, неясно, почему это считается романом. Во-вторых, эти лукавые заигрывания с якобы автором этой "работы", врачом, у которого есть свой маленький семейный секрет, который в какой-то момент подносится читателю, бесцеремонно отодвигая Флобера, который совсем не зря не хотел бы такого исследования своей жизни, которое, для начала, слишком уж причудливо, чтобы вообще задумываться: делает ли оно честь кому-либо? Лайвлибовские рецензенты - люди подкованные, они поняли, оценили, похвалили, растащили на цитаты; ну а вообще, что это такое? Особенно глава 12, "Лексикон прописных истин"? При всём моём уважении к Барнсу и признании качества того, что он сделал, само варево, суп или там сыр, как больше бы понравилось автору, для меня, увы, этот текст останется умным и крепко сшитым, но бессистемным и в некоторых местах совсем игривым трёпом. Я, похоже, отличаюсь от большинства тем, что мне совершенно неинтересно было не то чтобы гадать - даже читать про попугая. А кто, признайтесь, с упоением читал про барные столы на палубе? Слишком уж пёстрый ворох, в котором вкупе с интересными вещами нам подают и всякую всячину в наголубомглазый довесок. И почему то при чтении этот довесок каждый раз в моём глазу ощущался как библейские сучки. Не было мне интересно, никак. А зачем, так прекрасно разгромив Энид Старки, нужно потом возвращаться к ней вместо того, чтобы остановиться на впечатляющем туше? Я не моралист, но, повторюсь, и за Флобера не всегда было удобно. Нет, не понравилось.

А вот, просматривая другие рецензии и выбранные цитаты, я понял, что в тексте больше умных мыслей и красиво заверченных фраз, чем я почувствовал при чтении (вот они, результаты скуки). Похоже, есть смысл внимательно пройтись по приведённым здесь цитатам, восхититься и наполниться свежестью и новизной, что мы и ожидаем от хорошей книги, а вот стоит ли читать всё...

Третья попытка полюбить Барнса оказалась тоже провальной.

Забавно, но во время чтения в голове крутилась песня QUEEN “Scandal”. Там есть строчки, которые хорошо соотносятся с канвой романа:

В книге три сюжетные линии, которые, впрочем, представлены довольно хаотично, что характерно для постмодернизма: это отношения рассказчика Брейтуэйта с его женой Эллен (аллюзия на Чарльза и Эмму Бовари), поиски чучела попугая, который послужил прототипом попугая из романа «Простая душа» (и поиск ответа на вопрос: «Который из них тот самый/реальный?») и, наконец, история Флобера и его отношения с Луиз Коле (смесь выдумки и реальных исторических фактов через метапрозу – документы, списки, отрывки из биографии, критики и т.п.). Ирония и игра с читателем в наличии, как и положено в постмодернизме.

На мой взгляд, главная тема романа – размышления о правде – границе, где заканчивается правда и начинается история/вымысел – и о том, насколько она важна: повествователь Брейтуэйт, используя фигуру Флобера, по сути, пытается разобраться в себе, а не поведать читателю о замечательном писателе. И Барнс намекает на это, когда касается «Мемуаров» Мориака, который якобы сделал акцент не на биографических фактах, а «узнаёт себя в том, что создали другие».

В общем и целом, это было нормально. Но оооочень скучно. А после Джона Фаулза и Дэвида Фостера Уоллеса я привыкла, что постмодернизм в литературе – это прикольно.

Странная книга. )) Очень необычная... )))
Тут все раскрывается постепенно. Можно сказать, читателю предоставляется возможность снимать слой за слоем... ну, или не снимать, а где-нибудь остановиться. )))
Самый первый слой, внешний - биография Флобера. Классика французской литературы. Ну, хорошо, возможно поданная под не совсем обычным углом, по-модернистски так (?). )) Вместо привычного линейного повествования, напоминающего о статьях в учебниках или в литературных энциклопедиях - родился, учился, женился (почему не женился), был там-то, написал то-то, умер - сразу начинаются прыжки туда-сюда, зигзаги, загибы и перегибы. Уже самое начало, когда рассказчик серьезно углубляется в вопрос о попугаях, то есть, чучелах, которые то ли стояли, то ли не стояли на столе у Флобера, когда он писал очередное произведение, и то ли вдохновляли его, то ли что-то символизировали - чучелах, потому что их сейчас несколько, так какое же подлинное, кто-нибудь вообще задавался этим вопросом?.. В общем, таким началом рассказчик честно и откровенно дает понять - да, я буду залезать в дебри! я буду писать черт знает что! Это мое дело! А читателю остается только гадать, действительно ли рассказчик адски серьезен, когда досконально исследует вопрос, например, какие животные были у Флобера (или где-то поблизости) за все время жизни, как их звали, какова их судьба - ну, потому что этот же предмет еще никем не изучен и литературная общественность не в курсе - или это убийственная авторская ирония (сарказм, гротеск) - или это, в конце концов, убийственная ирония самого Флобера, которая ускользает от публики, привыкшей к раз и навсегда отчеканенному образу, а автор таким образом пытается ее ввести в жизнь... ))
В принципе, вполне себе хорошее дело - пусть это и не самая привычная биография, но все-таки рассказ же о Флобере (для тех, кто не особо в курсе, и до сих пор не сподобился ничего почитать, не будем указывать пальцами), все-таки возникают же какие-то живые черточки, штрихи к портрету, да.
Но затем открывается другой слой: возникают подозрения - а не задумал ли автор в такой вот оригинальной форме (в виде биографии) написать развернутое эссе на тему литературы, творчества, неизменно острых отношений писателей и читателей, писателей и критиков, литературы и жизни, в конце концов?
И это тоже хорошее дело - тем более, что все эти различные аспекты и моменты наводят на всякие размышления, серьезные и не очень, но уж по любому не скучные... Вот, например, цвет глаз! Задумывались ли вы о том, какие авторы, как часто, где и когда дают себе труд продумать цвет глаз персонажа - и что в итоге получается, да и зачем им это нужно? Я уж точно не задумывалась. )))
Но и это не конец. Оказывается, в книге есть еще один слой. ))) Оказывается, все это нагромождение - то ли биография, то ли эссе - существует не само по себе! Вокруг него выстраивается чисто художественное произведение! И рассказчик внезапно оказывается литературным персонажем! И даже во всех смыслах. То есть, он не просто ГГ, который участвует в тех и этих эпизодах, и с ним происходят какие-то события - он еще и в буквальном смысле оказывается персонажем - из романа самого Флобера... Зажигательно. ))) Нет, это все тоже раскрывается постепенно. И если поначалу воспринимается просто, как обычное повествование - хотя встроенный эпизод с сожженными письмами сам по себе является шедевральным - то к концу, когда, так сказать, маски сброшены, и даже самому наивному читателю становится ясно, что речь идет именно о персонаже Флобера (к счастью, по методу Байяра, сейчас даже не читая книги, например, про госпожу Бовари, можно вполне уверенно ориентироваться, кто там что и зачем), то вся картина, так долго и старательно выстраиваемая автором по мельчайшим черточкам, становится совершенной и законченной. Здорово! Круто! ))) Сейчас все становится ясным - и почему Флобер, и почему попугай... Вот еще одна связь - писатели и их персонажи. ))
А Флобера я все-таки почитаю. ))) Ну, не так сходу, резко... хоть письма и эссе, что ли, о которых тут столько интересного было сказано... )))

Любовь к писателю – как она проявляется?
Кто-то читает книги, сравнивая их с биографией автора, и ищет параллели, кто-то пытается найти все, что связанно с любимым именем и сопоставить ворох фактов со своей жизнью, а кто-то делает из «давно умершего француза» предмет понимания. Книга Барнса – прекрасный пример не только мыслей и чувств почитателя известного писателя, но и попытка объяснения наших литературных предпочтений.
О Флобере ли книга Барнса? И да, и нет. Конечно, в книге множество фактов из жизни отшельника Густава, конечно, есть в ней и поиски того самого попугая и, что мне кажется наиболее ценным в любой биографии, Барнс оживил Флобера для своего читателя. Но есть и другая сторона, а вы уж сами решайте, какая для вас более интересна. Итак, перевернем монету. У многих из нас есть любимый писатель, который стал почти родным, любимая книга, которую хочется перечитывать время от времени. Почему мы выбрали именно их? Мы похожи с этими авторами? Далеко не во всем (если вообще есть хоть что-то общее). Нас волнуют те же проблемы? Но ведь жизнь меняется, вопросы, которые мы задаем себе, не константа, а книги остаются, и иногда складывается такое впечатление что книга, которая прочитана много раз, меняется и «подстраивается» под повзрослевшего или постаревшего читателя. И мне показалось, что именно на эту загадку пытается ответить Барнс. Он постепенно раскрывает свое отношение к Флоберу, к его жизни, друзьям, критикам и любовницам и практически в конце книги он рассказывает историю жизни любителя Флобера. Может быть, именно в ней и есть ответ на вопрос выбора? Во всяком случае, эта тема интересна для переваривания, не так ли?
Отдельное спасибо автору:
Во-первых: за поразительную способность вести беседу с читателем. Снова поражаюсь, как быстро чтение Барнса перерастает в «слушанье», если можно так сказать, голоса автора. И каждый раз мне становится неудобно, когда приходится прервать чтение и убрать книгу, ведь я прерываю такого замечательного собеседника. Простите, господин Барнс, я постараюсь прерывать Вас как можно реже!
Во-вторых: за темы, на которые надо запретить писать книги и отдельно за необитаемый остров, крушение самолета и людоеда-вегетарианца!

Да! Согласна полностью! Действительно хватит!
В-третьих: глава «Глаза Эммы Бовари». Меня тоже всегда поражало желание критиков найти «книголяпы» гения и ткнуть в них носом. Ну вот какая разница, что цвет глаз у возлюбленной юного Вертера отличается от цвета глаз ее прототипа? Это так важно? Из-за этого книгу Гёте можно выбросить? Отслеживание цвета занавесок, костюмов и прочих деталей доставляют, похоже, извращенное удовольствие «сыщикам» от литературы. Спасибо Вам, дорогой Джулиан (простите за фамильярность), за Доктора Старки и ее «литературоведческие открытия».
В-четвертых: за прекрасное чувство юмора! Не думаю, что стоит говорить об английском юморе что-то еще, кроме того, что он вежлив, умен и, главное, действительно смешен (во всяком случае для меня)!
И в заключении, спасибо Вам за искренность, за любовь к тому, о чем Вы пишете и за прекрасного собеседника в Вашем лице.
Кажется, у меня появился еще один любимый писатель! Интересно, почему именно он?

Недавно я писал рецензию на "Ленина" Льва Данилкина. Среди прочего довелось высказать такую мысль: не так важно, о чем книга, если она написана действительно мастерски. Этот тезис подтвердил и Данилкин, сделавший блестящую работу на едва ли не самую банальную тему в истории, и Джулиан Барнс, на два вечера примагнитивший меня к биографии Гюстава Флобера.

Честно говоря, особого интереса к Флоберу я никогда не испытывал. Да и вообще к французам XIX века я отношусь весьма сдержанно. Я, конечно, признаю величие Гюго, Бальзака, Доде и прочих Мопассанов, но делаю это без особой страсти. Лично меня их труды никогда не цепляли - ни в детстве, ни сейчас.

Казалось бы, если мне не очень близок Флобер, с какой стати мне читать его биографию - да еще и не каноническую, а постмодернистскую? Разве есть шанс на то, что такое чтение меня увлечет, окажется полезным? Есть, да еще какой!

Джулиан Барнс - невероятный мастер подачи материала. Взять хотя бы верхний, самый очевидный слой книги: ну кому какое дело до того, что на столе Флобера стояло чучело попугая? Ан нет: автор цепляется за то, что сейчас в Руане "того самого" попугая показывают в двух местах и задается целью выяснить, какой же из них настоящий. Из этого вытекает полноценное расследование, итоги которого мы узнаем в самом конце. А между делом... ненавязчиво узнаем всю биографию Флобера.

Подана биография, само собой, нелинейно. Все факты умещены в разные по длине и содержанию главы на такие темы как "Флобер и животные", "Флобер и цвета", "Хронолоия жизни Флобера". Последняя, кстати, построена очень интересно: сначала идет хронология успехов писателя, отчего его жизнь кажется счастливой и безоблачной. А потом та же самая жизнь подается сквозь призму пессимиста, содержит только негативные стороны и ты искренне не понимаешь, почему Флобер вообще не зарезался лет в 30.

Очень удачной находкой видится и образ рассказчика - британского врача, о котором мы с каждой главой узнаем все больше, а в конце, после его исповеди о жене, понимаем, что это... Шарль Бовари. Именно его глазами мы смотрим на жизнь Флобера - и это воистину гениальная находка.

Также нельзя не отметить, что, как и всегда у Барнса, книга насыщена интереснейшими вопросами, рассуждениями, мысленными экспериментами. Оторваться просто невозможно.

5/5, добавил в любимые

С Флобером я была знакома довольно поверхностно, потому что читала у него всего одну книгу - "Госпожа Бовари". Впечатления от книги были скорее положительными и, в целом, я была бы не против продолжить с автором знакомство, да вот как-то до его книг руки не доходили. Но зато дошли руки до этой книги. Скажу сразу - мне не очень понравилось. Я люблю какую-то целостность повествования и от этой биографии ждала чего-то такого. Но тут скорее яркие пятна-фрагменты, которые в моей голове не желают складываться в одну общую картину. Поэтому книга очень на любителя, на мой взгляд. Мне было скучновато ее читать, а когда откладывала ее и возвращалась к ней позже, то не понимала о чем вообще читаю.
В общем, оно может и ничего и интересно, но как-то не для меня. Не знаю теперь стоит ли продолжать знакомство с Барнсом.

Ах, право, Барнс... Он такой Барнс. Ну, то есть, узнаваем. Но это с одной стороны. Но совершенно не похож на себя предыдущего. Это с другой стороны. Ты читаешь о Флобере. Значит, ты читаешь литературоведческую книгу. Нон-фикшн. Но герой, блуждающий по следам Флобера (ведь истинных мест его пребывания почти не осталось в нерушимом виде - остались лишь следы), это же не может вообще быть герой, так? Ведь это нон-фикшн? Но вот нет! Нет! Это оказывается роман. Нормальный такой художественный роман, в котором исследователь жизни и творчества Флобера, переживший сам немалую драму, связанную с женой, ездит по флоберовским местам. А еще любит сыры.

Блин, хочу во Францию, к сырам и винам.

Лирическое отступление окончено.

И вот Барнс умудряется рассказывать биографию Флобера, вальсируя вокруг него, иногда вовлекая его самого в этот танец. А Флобер, если верить Барнсу (иных исследователей его жизни не читала) ненавидел танцевать. Или вот еще! Барнс жонглирует фактами, как заправский жонглер мячиками, булавами или чем там еще принято жонглировать. Он рассказывает нам о попугае, о любимой женщине, о случайной шлюхе, о племяннице, о доме, о несносном характере (если верить письмам к вроде как любимой женщине), о галантности (если верить цитатам из рассказов друзей о его светскости).

Книга-пазл, из которой невозможно сложить внятное изображение. Потому что в эту коробку набросали множество деталей от разных пазлов. Возможно, тут вообще просто собрались все потерянные детали. Этакий мир для исчезнувших частей пазлов.

Ой! Что-то меня несет... Какой нафиг мир исчезнувших пазлов? Надо все же выпить вина с сыром.

Второе лирическое отступление мирно скончалось, как и первое.

Итак, после прочтение "Попугая Флобера" вы не увидите никакой четкой картинки. Чтобы представить, какой вам покажется биография этого француза после книги этого англичанина:
1) если вы очкарик - снимите очки;
2) если вы хорошо видите - оденьте очки вашего друга-очкарика.
Или просто прочтите художественный нон-фикшн. Или роман-путешествие с элементами нон-фикшна. Это уж как вам угодно.

Трудно выразить восторг, с которым читала эту книгу. Это особенно примечательно, если учесть мое прохладное отношение к самому Флоберу.
Отличный образец постмодернистской литературы, даже жанр не подобрать с уверенностью. Что это? Нон-фикшен со вкраплениями фикшена или наоборот? Джеффри Брейтвейт, вымышленный автор, чья супружеская жизнь местами перекликается с жизнью четы Бовари, пишет о реально существующем писателе, Флобере.
Беря за основу вопрос о подлинности одного из двух, а то и больше чучел попугая, Барнс исследует извечный вопрос о взаимодействии и взаимоотношений искусства и жизни, автора и произведения - имитирует ли искусство жизнь? Каково место автора в созданной им произведении. Разные точки зрения, свидетельства, эмоции, литературные формы. Ирония Флобера перемежается с иронией Барнса, временами проглядывают тщательно выверенные сентименты. С помощью языка, по мнению самого Флобера немощного и не соответствующего заложенным в человеке порывам, Барнс создает картину со множеством перспектив, довольно быстро убивая в читателе надежду (если таковая и была) на конечный и несомненный ответ на все вопросы. Впрочем, с попугаем более или менее все понятно, Брейтвейта таки вынудили на собственной шкуре ощутить и осознать мнение Флобера о месте творца в его же творении.